Просто вернуться.... - ValmirWolfgard

Через две минуты Юз ожил. Молоток застучал с неровными, истеричными паузами — чувствовалось, что в Могилеве за ключом сидит человек, у которого дрожат руки:

'МОГИЛЕВ — ПСКОВУ. ВАШЕ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО. ОБСТАНОВКА В ПЕТРОГРАДЕ ПРИНЯЛА КАТАСТРОФИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР. ТЧК. ВОЙСКА ГАРНИЗОНА ПОГОЛОВНО ПЕРЕШЛИ НА СТОРОНУ ВРЕМЕННОГО КОМИТЕТА ГОСУДАРСТВЕННОЙ

ДУМЫ. ТЧК. ОСТАНОВИТЬ ДВИЖЕНИЕ НА ПЕТРОГРАД ВОЙСК С ФРОНТА ОКАЗАЛОСЬ НЕОБХОДИМЫМ ДЛЯ ПРЕДОТВРАЩЕНИЯ КРОВОПРОЛИТИЯ И ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ. ТЧК. ВСЕ КОМАНДУЮЩИЕ ФРОНТАМИ ЕДИНОГЛАСНО ПРИЗНАЛИ, ЧТО ЕДИНСТВЕННЫМ СПАСЕНИЕМ ДИНАСТИИ И СОХРАНЕНИЕМ АРМИИ ДЛЯ БОРЬБЫ С ВНЕШНИМ ВРАГОМ ЯВЛЯЕТСЯ ВАШЕ НЕМЕДЛЕННОЕ ОТРЕЧЕНИЕ В ПОЛЬЗУ НАСЛЕДНИКА ЦЕСАРЕВИЧА. ТЧК. УМОЛЯЮ ВАС, ГОСУДАРЬ, ПРИНЯТЬ ЭТУ ЖЕРТВУ ВО ИМЯ СПАСЕНИЯ РОССИИ. АЛЕКСЕЕВ'

Николай прочитал ленту, которую Туманов дрожащими пальцами протянул ему через стол. На лице царя не дрогнул ни один мускул. В глазах застыл свирепый, ледяной покой наемного убийцы, который окончательно убедился, что клиент заслуживает пули.

— Спасение России, значит… — тихо проговорил Николай. — Жертва во имя патриотизма. Хорошо. Туманов, пиши ответ. Прямо, без дипломатических соплей.

Царь навис над столом, опершись кулаками о деревянный борт:

— «ГЕНЕРАЛУ АЛЕКСЕЕВУ. ВАША ТЕЛЕГРАММА ЕСТЬ НЕ ДОКЛАД НАЧАЛЬНИКА ШТАБА, А ЯВКА С ПОВИННОЙ В ГОСУДАРСТВЕННОЙ ИЗМЕНЕ. ТЧК.»

Туманов ахнул, но пальцы его автоматически вбили страшные слова в клавиатуру. В комнате послышалось глухое рычание казаков — они не понимали тонкостей штабной политики, но слово «измена» было для них простым и понятным сигналом к рубке.

Николай диктовал дальше, печатая слова четко, как приговор военно-полевого суда:

— «МНЕ ИЗВЕСТНЫ ВАШИ ТАЙНЫЕ СНОШЕНИЯ С РОДЗЯНКО, ГУЧКОВЫМ И ПОСЛОМ ВЕЛИКОБРИТАНИИ БЬЮКЕНЕНОМ. ТЧК. МНЕ ИЗВЕСТНО, ЧТО ВЫ НАМЕРЕННО ДЕЗИНФОРМИРОВАЛИ КОМАНДУЮЩИХ ФРОНТАМИ, ВЫДАВАЯ ПРЕДАТЕЛЬСТВО КУЧКИ ТЫЛОВЫХ БУНТОВЩИКОВ ЗА ГОЛОС ВСЕЙ РОССИИ. ТЧК. ВЫ ЗАГНАЛИ МОЙ ПОЕЗД В ПСКОВСКУЮ ЛОВУШКУ И ОТДАЛИ ПРИКАЗ ОСТАНОВИТЬ ЭШЕЛОНЫ С ВЕРНЫМИ ВОЙСКАМИ, ЧТОБЫ ОТДАТЬ СТОЛИЦУ НА РАСТЕРЕЗАНИЕ ПЬЯНОЙ СОЛДАТСКОЙ ВОЛЬНИЦЕ. ТЧК.»

Морозов шагнул к царю:

— Ваше Величество… Алексеев сейчас прервет связь! Он испугается и прикажет Могилевскому гарнизону блокировать Ставку!

— Не прервет, — холодно усмехнулся Николай. — Он кабинетная крыса, Морозов. Он сейчас сидит там, мокрый от пота, жрет валидол и думает, что я просто сошел с ума от горя. Он ждет, что я сейчас начну торговаться. Он не знает, что такое настоящая война на уничтожение. Туманов, добивай его!

Николай сделал глубокий вдох, наполняя легкие кислым телеграфным воздухом, и бросил в лицо всей империи слова, которые должны были перевернуть шахматную

доску:

— «НАСТОЯЩИМ ОБЪЯВЛЯЮ ВЕРХОВНОМУ КОМАНДОВАНИЮ, ВСЕМ ФРОНТАМ И АРМИЯМ: ПЕРВОЕ. ГЕНЕРАЛ ОТ ИНФАНТЕРИИ АЛЕКСЕЕВ СЕГО ЧИСЛА ОТСТРАНЯЕТСЯ ОТ ДОЛЖНОСТИ НАЧАЛЬНИКА ШТАБА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО И ОБЪЯВЛЯЕТСЯ ВНЕ ЗАКОНА КАК ИЗМЕННИК РОДИНЫ И ВРАГ ИМПЕРИИ. ТЧК.»

Молоточек Юза бил по бумаге с остервенением пулемета «Максим».

— «ВТОРОЕ. НА ВСЕЙ ТЕРРИТОРИИ ТЕАТРА ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ, В ТОМ ЧИСЛЕ В ПЕТРОГРАДСКОЙ, ПСКОВСКОЙ И МОГИЛЕВСКОЙ ГУБЕРНИЯХ, ВВОДИТСЯ ВОЕННОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ПО ЗАКОНАМ ОСАЖДЕННОЙ КРЕПОСТИ. ТЧК.»

— «ТРЕТЬЕ. ЛЮБЫЕ ПРИКАЗЫ И РАСПОРЯЖЕНИЯ ВРЕМЕННОГО КОМИТЕТА ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ, ПЕТРОГРАДСКОГО СОВЕТА И ЛИЧНО БЫВШЕГО ГЕНЕРАЛА АЛЕКСЕЕВА СЧИТАТЬ НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫМИ И ПРЕСТУПНЫМИ. ТЧК. ЛЮБОЙ ОФИЦЕР ИЛИ СОЛДАТ, ИСПОЛНИВШИЙ ИХ, ПОДЛЕЖИТ НЕМЕДЛЕННОМУ РАССТРЕЛУ НА МЕСТЕ БЕЗ СУДА И СЛЕДСТВИЯ. ТЧК.»

— «ЧЕТВЕРТОЕ. НАЗНАЧАЮ ВРЕМЕННО ИСПОЛНЯЮЩИМ ОБЯЗАННОСТИ НАЧАЛЬНИКА ШТАБА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО ГЕНЕРАЛ-МАЙОРА МОРОЗОВА. ТЧК. ВСЕМ ВЕРНЫМ ЧАСТЯМ СТАВКИ В МОГИЛЕВЕ ПРИКАЗЫВАЮ НЕМЕДЛЕННО АРЕСТОВАТЬ АЛЕКСЕЕВА И ЕГО СООБЩНИКОВ И УДЕРЖИВАТЬ ДО МОЕГО ПРИБЫТИЯ. ТЧК. ВАША ИГРА ОКОНЧЕНА, МИХАИЛ ВАСИЛЬЕВИЧ. Я ИДУ В МОГИЛЕВ. РОМАНОВ.»

Туманов отпустил клавишу. Аппарат замер.

Тяжелая, гробовая тишина опустилась на псковский телеграф. Чиновники-связисты сидели за своими столами ни живы ни мертвы. Они только что своими глазами видели, как росчерком телеграфного ключа империя была расколота пополам, как легальная власть генералов превратилась в расстрельную статью, а добрый, безвольный Царь-батюшка обернулся железным диктатором, не признающим никаких законов, кроме законов военного времени.

— Государь… — голос Морозова хрипел. — Это… это открытая гражданская война. В Ставке сейчас начнется паника. Если Георгиевский батальон охраны в Могилеве сохранил верность… они могут прямо сейчас устроить там бойню.

— В Ставке не будет бойни, Морозов, — Николай отвернулся от аппарата, его лицо было спокойным и усталым. — Георгиевский батальон состоит из обстрелянных фронтовиков, кавалеров орденов. Они ненавидят тыловую штабную кость точно так же, как и казаки Кулебякина. Когда они прочтут эту депешу — а ее сейчас читают на всех узлах связи, — они просто возьмут Алексеева под козырек и запрут в его собственном кабинете. Потому что у Алексеева нет яиц, чтобы отдать приказ стрелять в солдат, защищающих царский ультиматум.

Юз внезапно снова защелкал. Туманов судорожно склонился над лентой.

— Что там? — бросил Николай. — Алексеев молит о пощаде?

— Никак нет, Ваше Величество… — Туманов поднял глаза, полные дикого, суеверного восторга. — Это не Могилев! Это Смоленск! Узел связи Смоленского гарнизона! Они приняли нашу депешу по транслиту!

Капитан начал читать вслух, срываясь на крик:

— «ПСКОВУ. ВЕРХОВНОМУ. СМОЛЕНСКИЙ ТЕЛЕГРАФ И ШТАБ ГАРНИЗОНА ТЕЛЕГРАММУ ВАШЕГО ВЕЛИЧЕСТВА ПРИНЯЛИ. ТЧК. КОМАНДУЮЩИЙ ГАРНИЗОНОМ АРЕСТОВАН МЛАДШИМИ ОФИЦЕРАМИ ЗА ПОПЫТКУ СКРЫТЬ ИМПЕРАТОРСКИЙ УКАЗ. ТЧК. ЖДЕМ ПРИКАЗОВ. ДА ЗДРАВСТВУЕТ ГОСУДАРЬ!»

Рядом застрекотал второй аппарат. Потом третий.

— Орша! — кричал другой телеграфист, размахивая лентой. — Оршанский железнодорожный узел! Докладывают: эшелоны с боеприпасами для Петрограда остановлены! Командир запасного полка перешел под ваше командование!

— Витебск на связи! — вторил ему Туманов. — Ваше Величество! Они сыплются! Вся эта генеральская паутина сыплется, стоило только ударить кулаком!

Николай стоял посреди этого ревущего, клокочущего бумагой и озоном ада с абсолютно холодным лицом. Внутри него не было торжества. Был только сухой, математический расчет инженера, наблюдающего, как после правильного удара кувалдой начинает вращаться заклинивший механизм гигантской машины.

Прежний Николай верил в благородство и сословную честь, поэтому его предали все, кого он кормил с руки. Новый хозяин тела знал главное правило двадцатого века: люди в массе своей трусливы и хотят только силы, ясности и порядка. Пока заговорщики в Петрограде и Могилеве жевали сопли, писали манифесты и пытались соблюдать приличия, он бросил на чашу весов голый, первобытный страх смерти и железо абсолютной власти.

— Морозов, — не громко, но так, что генерал-майор мгновенно вытянулся, позвал Николай.

— Я, Государь!

— Собери все телеграммы от гарнизонов. Подшей в папку. Это наш первоначальный ресурс. Как только вернется дрезина есаула Гурова с