Страна без чудес - Андрей Андреевич Уланов

внешних раздражителей. Воздействие света, звука, лишение сна. Различные составы, вводимые перорально или внутривенно. Позднее она почти полностью сосредоточилась на манипулировании при помощи запахов.

Совсем рядом с окном испуганно всхрапнула чужая лошадь, кто-то выругался. Наш кучер ответил еще более заковыристой фразой и тряхнул вожжи. Моран дождался, пока экипаж минует перекрёсток.

— Разница заключалась не только в методах. Я и остальные помнили, что выполняем неприятную, но необходимую работу. Эли же слишком увлеклась, и ей даже начало… нравиться. Хотя нам постоянно твердили о недопустимости подобного, но… — Моран снова замолчал, глядя на ползущие по стеклу ручейки.

— Закончилось все, как и следовало ждать, бедой. Она попыталась применить некоторые свои методики на эльфах. Из самых благих побуждений, однако без их согласия и даже информирования. Само по себе очень плохо, но там еще примешались трения между Высокими Ветвями. Случился скандал, ограниченных масштабов, но с последствиями. К сожалению, Эли почувствовала себя не виноватой, а обиженной, причем незаслуженно. Как только закончилась война, перебралась в Клавдиум и занялась теми же исследованиями. Даже с большим размахом.

Мысленно я перебрала клавдиумских парфюмеров из Леса, пытаясь понять, о ком из них говорит Моран. Никто из них вроде бы не подпадал под его описание.

— То есть мы едем в парфюмерную лабораторию?

— Мы едем в очень закрытый частный клуб, — эльф откинулся на спинку сиденья и скрестил руки на груди, — он же самый роскошный и дорогой бордель Клавдиума.

Механическая певица наконец добралась до: «Де-ево-очка моя-я-а…»

На последней ноте внутри шкатулки что-то болезненно звякнуло, и «музыка» оборвалась.

Глава 5

В которой Фейри Грин смотрит на отражение

В окне кареты виднелись лишь дождевые разводы, только иногда из тумана выныривали фонарные столбы, деревья или афишные тумбы. Докатившаяся с океана волна теплого воздуха, прощальный подарок осени, осела на город плотной мглой, с трудом проницаемой даже для эльфийского взгляда.

Шумы и запахи оказались информативнее. Вот колеса начали стучать по брусчатке набережной Трех Королей, даже после недавного ремонта не ставшей ровнее. Перестук стих после поворота, копыта лошадей зацокали по плиткам Птичьего моста. Стылый дым городских улиц сменился запахом реки, сыростью неубранных листьев, тонкими ароматами оранжерейных цветов.

Нужный нам особняк спрятался в глубине парка на северной оконечности острова. У высоких кованых ворот имелись будки охранников, но выходить ради нас они не пожелали.

— Прошу, — легко выпрыгнув наружу, Моран подал мне руку, а второй поднял уже открытый зонт. — Надо немного пройти.

Здесь, на острове, туман стал менее густым, позволив разглядеть не только дорожку, но аккуратно подстриженные кусты, каменные вазы для цветов, а чуть поодаль — несколько мраморных статуй. Еще через полсотни футов темный силуэт впереди начал проявлять отдельные детали — колонны, высокие окна, балконы второго и третьего этажей, чугунных белок, скачущих по водосточной трубе.

Моран уверенно направился не к парадному входу в центре, а небольшой двери в правом крыле, даже сейчас, поздней осенью, надежно укрытой в лабиринте из тиса и самшита. Звонка или дверного молотка на двери не имелось, но на короткий стук трости отреагировали почти сразу — дверь распахнулась, лакей в темно-зеленой ливрее принял у Морана визитную карточку, бегло глянул и согнулся в поклоне.

— Прошу входить, сэр. Вы находитесь в списке тех, кого госпожа велела пропускать в любое время дня и ночи. Вас незамедлительно проводят.

— Старая знакомая, значит? — прошептала я.

Моран не удостоил меня даже движением уха.

— Идемте.

Вероятно, эти коридоры предназначались для прислуги, но я видела много домов, где помещения для хозяев казались намного проще. Натертый воском паркет сменился толстой ковровой дорожкой, на стенах даже в коридоре развешаны картины в тяжелых позолоченных рамках, по большей части натюрморты и пейзажи. Снова лестница наверх, перила сияют начищенной медью.

И с каждым шагом я чувствовала все больше запахов. Цветочные масла, красное сухое вино, горячий шоколад, воск свечей. Мужской пот, почти полностью заглушённый лавандовой водой. В какой-то момент уровень резко подскочил, словно мы шагнули в жидкость, состоящую только из ароматов. Тлеющее сандаловое дерево, лаванда, мускус… много мускуса, кто-то им явно злоупотребляет… ноты розы и сирени, корица, гвоздика, цитрусы, но снова слишком уж много. Кто-то решил топить ароматическими палочками камин?

На втором этаже нас встретила молодая девушка в кремовом платье. Ничуть не похожа на обычную горничную, скорее, дочь хозяина дома, снизошедшую до не слишком долгожданных гостей в порядке соблюдения правил приличия. Присела в полупоклоне, перед этим оценивающе мазнув по нам взглядом.

— Госпожа ожидает вас.

Тяжелые бархатные шторы в комнате оказались задёрнуты — конечно, в такой туманный день наружный свет добавил бы немного, но ему не дали шанса. Два газовых светильника с сине-зелеными матовыми плафонами на стене тоже горели едва ли на четверть, создавая в помещении полумрак, обычно именуемый интимным. В моем же случае отдых для глаз, после вчерашних посиделок в пабе по-прежнему повышенно чувствительных.

А вот запах, напротив, оказался слишком ярким и сильным, на первом вдохе я едва не покачнулась, получив такой удар по носу. Ваниль, амбра, тёплая кожа, цветущая липа, кардамон, вторым слоем лилия, дубовый мох и ещё несколько оттенков. Но это все маскировка, намеренно забивающая еще какой-то аромат, сложный, не раскладываемый с ходу на составные ноты. Что-то рассчитанное на глубокое, подсознательное воздействие — даже не вдохнув его толком, я уже ощутила желание расслабиться, успокоиться…

…и довериться.

Эльфийка стояла возле камина, в тщательно выверенной позе. Легкая, доброжелательная улыбка, локоть опирается на каминную полку, тело слегка изогнулось, тяжелые светлые локоны рассыпались по плечам и словно продолжаются дальше в шёлковых струях платья. Выше меня и… я-то полагала свои молочные железы слишком большими для представителей нашей расы, но её грудь оставляла меня позади. А глубокое декольте позволяло удостовериться, что никаких дополнительных вставок платье не содержит. Лишь тонкий шёлк — и плоть.

— Morany… — голос ниже обычного, но все равно мягкий, теплый, приятный, словно мурлычущий, — как давно ты не удостаивал мою скромную обитель своим посещением.

— Хотелось бы и дольше.

Не дожидаясь разрешения хозяйки, Моран опустился в кресло и указал мне на соседнее. Затем нарочито демонстративно втянул воздух и брезгливо поморщился.

— Эли, ну сколько можно? На эльфов эта смесь почти не действует.

Эльфийка рассмеялась, тихо и мелодично.

— Как всегда, зациклен на собственной персоне, Мор. Я же не ждала твоего визита, этот аромат для других клиентов.

Шаг