Страна без чудес - Андрей Андреевич Уланов

и сэр Нэвилл. Скажу больше, мисс Грин, подобная карта почти наверняка уже сделана кем-то еще, возможно, даже более полная. В Арании, в Коррезе, в Вальдеке… я скромный гений, но время одиноких гениев безвозвратно уходит в прошлое. Штаб из посредственностей… хорошо, крепких середнячков… рано или поздно перемелет своими жерновами любую гениальность. Можно сказать, мы с Музыкантом играем финальную симфонию уходящей эпохи.

Трагическая нота в его голосе звучала почти как настоящая.

— Переигрываете, милорд.

Появившийся из-за двери Моран прошел мимо нас к столу и, продолжая одной рукой удерживать большой поднос, второй сдвинул стопку пыльных книг и бронзовую фигурку танцующего скелета, освобождая место.

— Ну нельзя же быть одинаково гениальным во всем, — моментально оживился лорд Рич, хватая блюдце с пирожным. — Как трагическому актеру, мне пока еще надо работать над техникой. О, мой любимый заварной крем! Обожаю, ням-ням-ням.

— Зато, — не удержалась я, — к роли шута вы вполне готовы.

— Как раз наоборот, — прочавкал Рич, — комические роли более сложны в исполнении. Моран, угости мисс Грин чаем и расскажи что-нибудь про гнома.

— Мне приходилось, — Моран наклонил чайник, внимательно наблюдая, как тонкая струя наполняет чашку под идеально выверенным углом, — выполнять некоторые функции по противодействию деятельности подгорных кланов…

— В качестве главы контрразведки юго-восточного сектора! — лорд Рич потянулся за вторым пирожным.

— Можно назвать мою должность и так, милорд. Как свидетельствует полученный на ней опыт, выявить агента гномов — задача сложная, но решаемая. Даже с осторожностью, доходящей до паранойи, подгорные жители зачастую не могут компенсировать слабости, специфичные для их расы. В частности, покинув Подгорье, где поведение строго регламентировано и сдерживается постоянным давлением жёстко структурированного сообщества, некоторые склонны давать волю низменным инстинктам.

— В старых хрониках рейды хирдов описывались проще, — Рич поднёс чашку к губам. — «Грабь всех, убивай всех, насилуй крупный рогатый скот и домашнюю птицу».

Моран выпрямился, выверенным движением прижав поднос локтем.

— Формулировка вульгарна, но достаточно точно передаёт поведение особей с фоново высоким уровнем тестостерона, на которых перестали действовать сдерживающие регулирующие установки. Однако сейчас не прошлое, и речь не о хирде молодых гномов, у которых, как сказали бы сами коротышки, «напрочь сорвало предохранительные клапаны», а об одном конкретном гноме.

— Причем этот гном, — Рич медленно помешивал чай серебряной ложкой, всякий раз касаясь фарфора точно напротив ручки, — считает себя гением. Но при этом лишен возможности публично заявить о своих достижениях. Возможно, даже видит, как их присваивают другие. Подобное не проходит бесследно для устойчивости психики… что вы на меня так смотрите, мисс Грин?

— Вы забыли положить в чай сахар.

— Что? — недоуменно моргнул Рич. — А… я не кладу в чай сахар. Перемешивание улучшает вкус.

Насколько я могла судить по аромату, вкус чая в чашке Рича за последнюю минуту не изменился. Черный, второй сбор, с нотами бергамота и сушеной груши. Конечно, во время заваривания лёгкое перемешивание помогает воде лучше контактировать с листьями. Но если перемешивать долго, напиток может стать более терпким или горьким.

Я в замешательстве оглянулась на Морана. Эльф дернул кончиком уха.

— Финал одного агента Музыканта с нарушениями психики мы недавно видели. Двух, если присчитать полуэльфку из Скаузера. А поскольку, — продолжил Рич, — нашему гному до сих пор удается остаться в тени, у него должен быть способ снимать напряжение. Достаточно эффективный и кажущийся ему безопасным.

— И какой же?

— Вам надо будет встретиться, — Моран говорил ровно, но пальцы руки, державшей поднос, напряглись чуть больше обычного, — с одной моей старой знакомой.

— Гномкой?

— Эльфийкой, — теперь уже тон Морана стал явственно мрачным, — к сожалению.

* * *

До сегодняшнего дня мне казалось, что лорд Рич перемещается по Клавдиуму исключительно в кэбах. Тем неожиданней стало узнать о существовании при его доме каретника с соответствующим содержимым. Двумя с половиной каретами, если быть по-гномски точным — полуразобранного корпуса на осях, громадного сооружения для дальних поездок в форме луковицы тюльпана, популярного при прошлом короле, и небольшого экипажа, выглядящего достаточно новым. Когда он выкатывался из ворот конюшни, я успела заметить в углу также длинный и вызывающе красный паромобиль.

Внутри экипажа пахло хорошо выделанной кожей, кедровым деревом, набивным шёлком и мандаринами. Последний запах заставил Морана едва заметно нахмуриться, и я предположила, что данный аромат не являлся обязательным атрибутом. Скорее всего, лорд Рич просто ел мандарины в пути, а затем прислуга не смогла обнаружить все корки.

— Не знала, что у лорда Рича имеется собственный выезд.

— Милорд не любит им пользоваться.

Сидевший напротив Моран выглядел… непривычно. Не понимаю, как он успел так быстро переодеться, но сейчас вместо дворецкого на подушках вальяжно раскинулся аранийский аристократ в темном, идеально подогнанном к фигуре костюме. Шейный платок, тонкие перчатки, сверкнувшие рубиновой искрой запонки.

— Экипаж с гербом слишком приметен.Кэб легко сменить или затеряться в потоке на центральных улицах.

— А ему так часто требуется скрываться от слежки?

Прежде чем ответить, Моран откинул подушку сидения рядом и, взявшись за боковые петли, с натугой вытащил наверх… гномскую музыкальную шкатулку. Много бронзовых деталей, рукоятка сбоку и гравировка, на которой бородатые коротышки с молотами наступали на существо, напоминавшее ощипанного гуся. Заведя пружину, эльф сдвинул несколько рычажков и нажал большую золоченую клавишу сверху. Внутри что-то щелкнуло, зажужжало, раскручиваясь, и шкатулка начала издавать металлически-скрипучие звуки, в которых я не без труда опознала популярную оперную арию «Девочка моя».

— Зачем… — я замолчала, вглядываясь в шевеление губ Морана. Особых усилий чтение не требовало, при такой выразительной артикуляции речь «читалась» почти как звуки.

— Вряд ли агенты Музыканта сейчас приникли ушами к днищу кареты. Но некоторые привычки лучше не менять.

— Куда мы едем?

Моран оглянулся на окно. За мокрым стеклом смутно виднелись черные зонты прохожих, заборы, лишенные листвы деревья и серые фасады зданий. Время от времени унылость нарушалась витриной лавки, но мы сейчас ехали по улице, не особо радующей глаз цветовой гаммой.

— На остров Айл. Городской дом моей старой знакомой, хеи Элианель, находится именно там.

— Никогда не слышала её имени, — призналась я.

Моран стряхнул с рукава почти невидимую каплю воды.

— Во время войны мы с Эли работали вместе. Я специализировался на, — эльф совершенно по-человечески изобразил кривую усмешку, — физиологических воздействиях. Элианель больше интересовала психологическая обработка при помощи