Самурай и ивы - Майкл Бишоп

Поставь бонсай куда-нибудь, Саймон.

Продолжая держать растение, он осмотрелся. Куда поставить? На то место, где он будет смотреться лучше всего. Прекрасно. Но центральная комната их квартиры не подходила по многим параметрам. Возле его стула? У какой-нибудь стороны кухонного стола? Под гравюрами Роквелла? Ни одно из этих мест не годилось.

Ну что ж, было совершенно понятно, зачем он принёс иву на Девятый уровень — как ему, так и Квикег. Бонсай надо поставить так, чтобы они, обменявшись взглядами, недвусмысленно всё бы поняли.

Очень хорошо. Поэтому Саймон Хадака Фаулер отнёс горшок с растением в спальню Квикег (он впервые переступил через порог этой комнаты) и поставил его в футе от её кровати. Она бросила свою ночную рубашку, как он заметил, на подушку. Её присутствие, её аура ощущались в комнате как некие пикантные благовония, ещё не успевшие выветриться. Это было хорошо, так и должно было быть.

Но беспорядок на кровати плохо гармонировал с миниатюрным деревом, но так как он не мог прикоснуться к её ночной рубашке, он не мог прибрать постель. Тогда Басенджи передвинул деревцо к дальней стене спальни. Затем он сходил в свою комнату и принёс свёрнутый бамбуковый коврик и небольшой лист рисовой бумаги, также скрученный в трубку. Он подстелил бамбуковый коврик под блестящий горшок, в котором находилась ива, и прикрепил бумажный свиток к стене, наподобие той ленты, которую прикрепили Тай с Квикег к гравюрам. Он вышел и вновь вернулся. На этот раз он принёс и поставил на коврик рядом с бонсаем фигурку восточного воина, поднявшего меч.

Свиток, дерево, фигурка формировали тройственную конструкцию. Это хорошо. Это то, что и следовало сделать. В свитке было коротенькое стихотворение, которое он написал ещё будучи мальчиком:

Луна и гора

Пишут письма друг другу:

Это летят облака.

Отец критиковал его за то, что он напутал со слогами и написал о недоступных вещах — луна, гора, облака. Мать похвалила его, сказав, что всё хорошо. Он никогда не стремился что-то исправить в стихотворении.

Саймон Фаулер вернулся в свою спальню, снял брюки и тунику, и выполнил свой ежедневный набор физических упражнений, которые не сделал утром. Затем он принял спрей-душ, ощущая на стенках кабинки прохладные капли от предыдущего спрей-душа, который принимала Квикег. Они ещё удерживали запах её чистого тела.

Саймон оставил на кухонном столе свой обед. Он прекрасно знал привычки Квикег и понимал, что у него впереди в одиночестве целый день, а может и вечер. Всё хорошо. Его душа отдыхала. Небеса примут Саймона Хадаку Фаулера: луна, гора и облака. Впервые за одиннадцать лет ему показалось это совершенно неизбежным. Остались только требования совести и чести. После обеда он уселся за компьютер и начал писать свои статьи в Журнал Состояния.

13. Свадебные колокольчики

Тай Костурко и Квикег пришли сразу после восьми часов, улыбавшиеся и сильно взбудораженные. Они долго лежали друг на друге в старой спальне Джорджии в доме, находившемся в районе Бондвиль, настолько опустошенные, что не имели сил не только надеть свои одежды, но и даже слезть друг с друга. Длинная рубашка парня с вышитыми цветами, которые росли и вверх, и вниз по рукавам, можно было надеть как на одну, так и на другую сторону — отличить было невозможно. Также пылающий шарф Квикег походил на использованную салфетку для лица — был весь безобразно измят.

Фаулер, когда вышел из своей комнаты поприветствовать их, мгновенно отметил это, поняв, что между ними был сексуальный контакт. Интенсивный сексуальный контакт. Этот контакт и раньше очевидно выпячивался из их жестов и светящихся лиц, но тогда Басенджи был равнодушно-безразличен к этому. Сейчас ему было не безразлично, и он улыбался.

— Басенджи, — сказала Квикег и положила свою ладонь ему на плечо. — Мы собираемся пожениться — Тай и я.

— Да, это так, — подтвердил парень, улыбаясь и не понимая, что ударяет этой фразой по защитной улыбке Басенджи. Тот вытащил из-за спины свой потрёпанный блокнот и опустил его на пол так осторожно, словно он был какой-нибудь инкунабулой.

— Очень хорошо, — ответил Фаулер. — Поздравляю. Поздравляю вас обоих.

— После того, как Кви … — Тай прервал себя и кивнул почтительно на девушку, — после того, как мисс Джорджия Кауторн позвонила мне сегодня утром, моя мать дала мне почтовый адрес. И Жилищный Департамент властей Городского Ядра сообщил, что я могу получить свою собственную квартиру. Они сказали …

— Ну, ему помог его папа — вот как это получилось. Как долго нам придётся ждать, Басенджи, как быстро они подберут нам хорошее местечко?

— Ну, мой отец, мисс Кауторн, хотел, чтобы я ушёл из дома. Насколько я могу понять, и моя мать тоже этого хочет. Но я возражаю. Жилищный Департамент обещает квартиру только для двух лиц, мистер Фаулер, на уровне 3, но заявка на двухместные апартаменты может быть отменена, из-за того кем является отец заявителя Т. Л. Костурко. Я не хочу этого, но я и не хочу всё время жить со своими родителями. И когда я встретил Квикег в магазине Дикси-Яблочко — то есть мисс Кауторн, я имею в виду, — Я сказал ей: “Переезжай ко мне”. Но она ответила: “У меня уже есть сожитель по квартире”. Я сказал: “У тебя нет нормального партнёра по сгонке веса, которого надо официально оформить”. “Нет”, ответила она. Тогда я сказал “Хорошо, давай оформим официальный договор со всеми опциями и необходимыми пунктами, чтобы обеспечить всё до дня свадьбы”.

— Которая состоится в следующую субботу.

— И она ответила “О'кей”. Так что по этому договору я оставлю вас без сожителя по квартире, мистер Фаулер. Однако, Жилищный Департамент не лишит вас квартиры из-за свадьбы. У вас будет льготный период, в течение которого вы сможете отобрать любого, кого хотите, из списка пяти первых на переселение. Такого ни вы, ни Квикег не могли сделать, когда сами были на вершине списка на переселения и когда вас свели вместе.