Самурай и ивы - Майкл Бишоп

прилавком в магазине я оставил инструкции, как закончить формирование новых слоёв на бонсае, установив четыре новых узла для корней. Это будет не сложно, если вы точно будете следовать указаниям. Они эффективны”.

Отклонившись на спинку кресла, он задумался на какое-то время, а потом опять стал писать.

“Моя мать однажды рассказала мне историю о двух молодых японских мужчинах, которые напали на дом великого лорда, осквернившего доброе имя их родителей. Возможно, лорд и был ответствен за смерть их отца (в этом месте моя память подводит меня). В любом случае два молодых человека были схвачены — а никому из них ещё не было и двадцати лет. Однако лорд, которого они собирались убить, был впечатлён храбростью молодых людей и отказался предавать их казни. Вместо этого, он смягчил им приговор, заменив его на совершение сеппуку, ритуального самоубийства.

Для японцев, как объясняла моя мать, различие между казнью и сеппуку очень существенно. Первое — это позор, второе — соблюдение чести человека. Разум западного человека не хочет видеть разницы в двух видах лишения жизни, опровергнуть её рассуждениями, которые не учитывают контекст происхождения этой разницы. Лишь две или три недели назад я сам понял её суть.

Вернёмся к рассказу, который я уже почти завершил. Милостивый лорд, на чей дом напали молодые люди, пошёл ещё дальше и смягчил приговор и для шестилетнего брата нападавших, который оставался дома во время нападения. И в назначенный день лорд сидел между братьями и внимательно следил за тем, как каждый из них в точности соблюдал ритуальную церемонию. После её окончания без всякого колебания он взял свой нож и сделал то же самое с собой”.

Фаулер отложил эту страницу в сторону.

На другом листе он написал: “Квикег, я ухожу в радости. Это не казнь. Вы смягчили мой приговор.”

Уравнения в своей голове он так и не записал. Небеса, Земля, Человек — душа, совесть, честь. Короче, подумал он, я решу все три сразу.

Много позже, когда Джорджия Костурко-Кауторн смогла проанализировать с некоторой долей объективности, что же произошло тогда, она сказала Таю:

— Он много чего изменял. Самое приятное было то, что он начал задавать себе вопрос, кем же он является. И у него был долгий путь. Но он так и не задал себе последний вопрос. Так и не задал.

Весной следующего года, воспользовавшись инструкциями Басенджи, Джорджия с Таем начали формировать два новых деревца от ивового бонсая. Они оба принялись.