Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

не пугало, слишком долгое пребывание здесь не лучшим образом скажется на ее ментальном здоровье. Хлещущий поток вероятностей и версий, какой она могла бы быть… Да уж, такое способно породить проблему. Но ей не создать видение без помощи Глиса или Туми, и она понятия не имела, как найти Ренарина или Рлайна. Даже Узор с Кредо будто бы отдалились.

Однако, плавая там, она ощутила нечто необычное. Некое… предложение?

Секунду спустя она вынырнула в видение. В такое, где дробились цвета и все казалось не совсем правильным. Она лежала на каменистом пляже на закате. Затем поднялась, отряхнулась и обернулась, отметив, как безмятежные океанские волны подкатывают к ее сапогам.

Она медленно покрутилась вокруг своей оси, изучая гористую местность и протяженный пляж. Остров. Возможно, Тайлена, с той стороны, где нет крупного города. И действительно, вдалеке вроде бы проглядывала деревушка. Несколько судов возвращались к вечеру с дневным уловом.

Шаллан двинулась к груде крупных камней дальше вдоль пляжа, намереваясь залезть на них для лучшего обзора. Однако, подобравшись ближе, замерла. Это оказались не камни, а огромная туша в раковине, которую обманчивый вечерний свет словно бы превратил в элемент рельефа.

Шквал побери! Туша была громадна: лежа на боку, она возвышалась на двадцать пять футов. Длинные ноги, как у краба, несколько сломано. Самый крупный большепанцирник, какого Шаллан доводилось видеть, за исключением ущельного демона, и пропорции тела явно указывали на приспособленность к обитанию в воде, где плавучесть позволит вырастить такие длинные ноги. Натуралисту в ней хотелось вообразить, как протекала жизнь этого существа глубоко под волнами и как его в конце концов вынесло на берег.

Впрочем, ей не представилось времени на подобные научные абстракции, поскольку она заметила нечто более пугающее. Наверху на панцире зверя сидел, свесив ногу, одинокий человек.

Мрейз.

* * *

Задачей Сигзила было сделать так, чтобы отступление выглядело беспорядочным бегством.

Он призвал солдат отходить с Нарака, когда ущельные демоны проломили стены. Он кричал и вопил, потом отчаянно бился с вражескими Небесными, пока его люди отступали. Улучив момент, бросил в сторону Венли мешочек со свернутыми бумагами, надеясь, что придуманный ими план окажется рабочим, но по большей части занимался организацией своих войск.

Вражеские силы, почуяв близость победы, донимали их, но заманить себя в ловушку не дали. Их командующий, тот Сплавленный с серебристым панцирем, был умен. Он стоял на стене, пока Сигзил выводил арьергард, включая Буревую Стену в его золотистом осколочном доспехе.

– Мне это не нравится, – тихо прорычал Буревая Стена. – По-моему, мы могли бы продержаться и подольше.

– Дами, – прошипел Сигзил, – у нас не осталось буресвета.

– Узокователь велел оставаться, – настаивал камнестраж из-под шлема. – Алетийская королева этого не перебивает. Я верен не ей и не ее павшему королевству.

– А мне вы верны?

Буревая Стена посмотрел на него.

– Да, – сказал он наконец. – Да, шквал побери. Он поручил командование вам.

– Тогда доверьтесь мне, – сказал Сигзил, взмахом руки веля очередной группе солдат переходить через мост.

Обернувшись, он поискал во тьме неболомов, но они не спешили преследовать отступающих слишком рьяно. Висели на фоне засвеченного красными молниями неба, но вниз не рвались. Если бы их удалось заманить на соседнее плато, для них это обернулось бы катастрофой. Клятвенные врата могли перенести их в Уритиру.

– Скажите мне только вот что, – добавил Буревая Стена, отдавая честь пролязгавшему мимо носителю осколков в доспехе, поспешно уводящему группу лекарей – без раненых: их Сигзил приказал переправить еще раньше. – Дайте мне слово, Сигзил, что мы уходим, потому что вы считаете, что так будет лучше всего. Не потому что вы потеряли друга и не готовы продолжать бой из опасения потерять другого.

Шквал! Удар близко к цели. Однако Буревая Стена славился своей меткостью.

– Я полагаю, что действую на основании правильных причин. Полагаю, что учусь по-настоящему руководить. Так или иначе, это решение принимать мне.

Буревая Стена недовольно хмыкнул:

– Ценю честность.

Он оглянулся на Нарак, захваченный теперь ущельными демонами Венли.

– Такой выбор, Сигзил, нам однажды еще аукнется. Дайте моим камнестражам пятнадцать минут, потом идите следом.

Сигзил отсалютовал, и Буревая Стена потопал прочь. Он уводил последнюю группу пехоты, которая обрушит за собой мост, а ветробегуны замыкали арьергард. С их способностью к стремительному перемещению и полету такая стратегия складывалась естественным образом.

Но в результате Сигзил с друзьями оставались последними бойцами, а силы Вражды, хоть и не давали заманить себя в ловушку, все же старались нанести как можно больше урона. Все, за исключением слушательницы Венли с ее ущельными демонами: те устроили отличный спектакль, а потом звери занялись поеданием трупов.

Сигзил шепотом принес извинения душам тех, чьи тела позволил осквернить, потом провел в бою еще пятнадцать минут, прежде чем подать сигнал к окончательному отступлению. Ветробегуны полетели к Клятвенным вратам, он пересчитал их, а затем бросил прощальный взгляд на Расколотые равнины. Впервые он прибыл сюда в креме и пыли. Теперь же парил над ними. Он так ненавидел когда-то здешние ущелья, теперь же ему не хотелось их покидать. Странная пустошь, за которую он проливал кровь сначала как раб, потом как телохранитель и, наконец, как Сияющий.

Это место никогда не было ему домом. Но дом находился здесь. Он отдал ему честь и развернулся, чтобы уйти.

И тотчас же рухнул из поднебесья.

Вокруг Сигзила вспыхнули спрены потрясения, а Вьента панически закричала у него под ухом. Он крепко ударился о плато: хрустнули треснувшие кости, по телу растеклась боль.

Как?.. Что?..

Рядом коснулась земли фигура в черном, скрежетнув сапогами по камню. Сигзил упал на Нарак-один, завалившись набок возле стены. Сморгнув выступившие слезы, он посмотрел на человека со светящимися глазами и фабриалем в руке.

– Таких штук всего несколько, – прошептал Моаш. – Их сложно делать, требуются редкие спрены. Я потребовал, чтобы их отдали мне. Они так и поступили, вопреки своему желанию: не потому, что хотят их использовать, а потому что Сплавленные боятся этой силы.

У Сигзила дрожали пальцы от боли после падения. Шквал, там было футов тридцать, а то и больше. Исцеление не происходило, и он не чувствовал собственное тело ниже пояса.

Любое движение приносило нестерпимую боль, но Сигзил все же потянулся за ножом.

Моаш позволил ему достать клинок, а потом наступил на запястье, заставив с криком выронить оружие.

– Сиг… – произнесла Вьента издалека.

– Уходи, – шепнул он. – Выбирайся отсюда.

– Я не могу. Не могу тебя бросить…

Моаш, не слышавший ее слов, опустился рядом с Сигзилом на колени.

– У меня теперь новый бог, Сиг. Он не желает забирать мою боль, зато позволяет в ней