Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

Адолин, вернулась ваша тетушка, но не отец. Светлость Навани не может заряжать сферы буресветом, а ее башнесвет слишком быстро истекает и из людей, и из самосветов. Запасов хватит на отправку всего нескольких ветробегунов, и им потребуются часы, чтобы добраться сюда на одинарном сплетении.

Адолин постарался ободрить себя надеждой, что они прибудут вовремя, но обнаружил, что оптимизм призывается с трудом. Он слишком долго надеялся на подход азирских подкреплений. Он взглянул вверх, услышав вдалеке звук рогов, но это еще не был призыв раненых. Всего лишь предупреждение, что новых смен больше не будет. Этой ночью никому не доведется поспать. Как ни печально, лучше отправлять в бой измотанных солдат, чем никаких.

Янагон выставил следующую фишку, тем самым заняв господствующее положение на доске. Он откинулся назад с довольным видом – и вполне заслуженно. У него выходило ловчее, чем у Адолина и Мэй. Тем приятнее было наблюдать его полнейшее недоумение, когда за следующие полчаса его методично разгромили.

Янагон изо всех сил старался выправить положение. Пробовал применять тактики, которым научил его Адолин. Он сделал несколько ошибок, множество обычных ходов и даже парочку по-настоящему блестящих. Но все равно проиграл, поскольку Мэй с Адолином объединились против него. Адолин быстро добил Мэй, которой пришлось отступить, хотя закончила она все же с большим количеством очков, чем у Янагона. Вероятно, для нее это стало одним из лучших результатов. Было видно, что она гордится тем, чего добилась: женщин редко обучали «башням». Впрочем, Адолин слышал, что женщинам трудно найти способного соперника, который бы согласился с ними играть.

– Как? – вопросил Янагон, глядя на катастрофические результаты. – Как вышло, что я проиграл? Вы двое сговорились заранее и решили меня разгромить?

– Нет, – ответила Мэй, – просто мы играли в соответствии с наилучшими принципами.

Адолин подался вперед:

– Это урок, который не слишком часто требуется в реальной жизни, но который необходимо усвоить, потому что, когда подобная ситуация все же возникает, она может привести к катастрофе. Помните мой ключевой урок? Побеждает наиболее могучая из сил?

– Если не вмешиваются местность, некомпетентность или случайность, – подхватил Янагон.

– Да.

– Но самая могучая сила была у меня!

– Нет, – возразил Адолин, жестом указав на доску. – Самой могучей силой были мы с Мэй вместе. В этом и заключается урок, Янагон. В состязании один на один следует проявлять силу и при каждой выпавшей возможности захватывать господство. Однако в случае состязания на троих или больше ситуация иная.

– Две более слабые силы, – проговорила Мэй, – всегда объединятся против наиболее сильной. Демонстрируя свою мощь, вы становитесь мишенью, подталкивая противников забыть о разногласиях между ними. – Она принялась собирать фишки, любуясь детализированными серебристыми фигурками. – Мой отец очень много об этом рассуждал в период склок между великими князьями. При наличии десяти участников, где каждый выбирает сторону, может получиться та еще неразбериха…

– Иногда это называют «маневром Солнцетворца», – добавил Адолин. – Втягивание в бой третьей стороны при понимании, что в одиночку не справишься.

Янагон уставился на доску:

– Тогда… как мне следовало действовать?

– Играть более осторожно, – ответил Адолин. – Изображать слабость. Или рано заключать союзы. – Он сделал паузу и пожал плечами. – Или набрать столько мощи, чтобы в одиночку оказаться сильнее всех своих противников, вместе взятых. Это трудно, но тоже применимо.

– Звучит сложно, – заметил Янагон.

– Добро пожаловать в политику, – отозвался Адолин. – Две стороны на поле боя – это просто военное дело: они сражаются, пока одна не уйдет. Три стороны на поле боя – это переговоры: начинается совершенно другая игра. – Он покачал головой. – Если честно, я не люблю такое развитие. «Башни» с двумя игроками настолько проще, это как поединок. Тут решают действительно умения.

– Умения в области политики – тоже умения, – заметила Мэй.

– С которыми у меня плохо. Меч против меча куда как чище. – Адолин поднял взгляд на Янагона. – Но послушайте, игра пытается воссоздать реальное поле боя, и в данном случае это удается. Увеличение числа игроков все запутывает. Усвойте этот урок.

– Один на один – бей сильно, – проговорил Янагон. – Один на один на один… защищайся. Не это ли четвертый способ проиграть сражение, где ты сильнейшая сторона? Тот, о котором вы обещали рассказать?

– Это не он, – ответил Адолин, – хотя мог бы быть и этот. Считайте, что это он и есть.

Янагон нахмурился, глядя на него, но Адолин собрал фишки. Он всегда ненавидел четвертое правило. Оно будто бы благоволило таким людям, как его отец. Оно…

Снова зазвучали рога.

Вот и он. Отчаянный сигнал: Кушкам присылал предупреждения, что ему такой может потребоваться. Все годные по здоровью мужчины были призваны, невзирая на опыт. На данный момент мужчин в городе отчаянно не хватало: слишком многих завербовали для ведения боев на юге и слишком многие покинули город или же были отправлены в сельскохозяйственные угодья, чтобы прокормить армию.

Рог созывал всех, кто остался, включая калек, стариков и готовых сражаться женщин. В эту категорию попадал и Адолин, принявшийся пристегивать деревяшку. Доспеха у него не будет, но он сможет взять щит и по большей части удержать равновесие. Он потянулся к Майе, проверяя, не получится ли вдруг заполучить осколочный клинок.

«Близко… – откликнулась она. – Уже близко…»

«Насколько близко?»

«Часы. Несколько часов. В бусинах трудно судить».

«Майя… сможешь ли ты в самом деле выиграть для нас эту войну? С теми спренами, что ты привела?»

«Может быть. Может быть, Адолин».

Ну… хоть что-то. Надо сопротивляться желанию ее призвать, просто на всякий случай. Но если этого не делать… Шквал! Он может не продержаться до утра.

Мэй уже тянулась к кольчуге и шлему.

– Все плохо, да? – шепнул Янагон. – Я знаю не все последовательности сигналов, но… если вы двое собираетесь…

– Будьте готовы доставить его в убежище, – сказал Адолин гвардейцам императора. – Мы передадим его местоположение ветробегунам, они должны суметь незаметно пробраться внутрь и вытащить его, если явятся слишком поздно.

Гвардейцы отдали ему честь.

– Мне следует сражаться, – сказал Янагон, поднимаясь. – Мне следует…

Адолин перегнулся через доску и положил руку на плечо Янагону. Одна из письмоводительниц в дальнем углу ахнула, но остальные к подобному уже привыкли.

– Если вы погибнете, – тихо проговорил Адолин, – у этого королевства не останется никакой надежды.

– Вы учили меня сражаться, – настаивал Янагон. – Вы воодушевились, когда я в прошлый раз пошел в бой!

– Тогда у нас был шанс на победу, – ответил Адолин, – а вы привели с собой немалые резервы. Сейчас дело обстоит иначе. С вами всего шестеро. И, Янагон… вы не солдат, пока еще нет. Вам незачем здесь умирать.

На глаза юному императору навернулись слезы.

– Все настолько плохо?

Адолин мрачно кивнул. Они хорошо