Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

120. Скрытые от взора Бога

ЧЕТЫРЕ ТЫСЯЧИ ПЯТЬСОТ ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ НАЗАД

Я, бог Честь, шел по полю боя, усеянному горящими телами. На сей раз я не плакал. Я не мог себе позволить плакать. Во мне нуждались мои последователи.

Мы с Рейзом вели гонку вооружений. Сначала его Сплавленные, потом мои Вестники, затем его Претворенные, следом мои Сияющие – не осознанно созданные мной, но образованные независимо действующими частицами меня. Я разработал их клятвы, чтобы максимально увеличить их способности – в соответствии с договором Кор и по совету Ишара. Последний понимал пути богов, как мало кто из смертных.

Миновали тысячелетия, и мы с Рейзом схлестывались снова и снова, с переменным успехом. Опосредованные войны огромных масштабов. Рейз оказался заперт в Рошарской системе, но, если бы ему удалось захватить контроль, он бы мог послать свои войска во внешний Космер во исполнение своих желаний. Ему противостояли мои армии. Ведь его Сплавленные, как и мои Вестники, были заперты в этой системе нашими клятвами. Лишь если кто-то один из нас будет править Рошаром, он сможет использовать его как ступень на пути к достижению более масштабных целей в Космере.

Но вот спустя тысячи лет мы оказались… в патовой ситуации. Сколько… сколько было погибших за последние века?

И все же я говорил себе, что вырос со времен пожаров на Ашине. Боги не плачут над павшими, они радуются победам живых.

Это стало частью моего учения для последователей, наравне со святостью клятв.

«Силы Рейза набирают мощь», – отметил я, идя по полю боя и подсчитывая потери.

В особенности наращивали силу Претворенные. Рейз сумел скрыть от меня момент их создания, и от них мне делалось не по себе. Мои Сияющие могли творить великие вещи, но их обуздывали клятвы. Его Сплавленные имели больше ограничений, что оставило ему силу, которую он мог давать Претворенным.

У меня были Вестники. И они все больше обретали способность черпать силы самого Рошара, а не только мои потоки. Я не понимал, почему или как, но не желал показать слабость, признав этот факт.

Я задумался. Тысячи лет. Неужели таков наш удел? Сражаться вечно? Я обнаружил в себе предательскую робость. Почему? Я, Бог, нес в себе силу Адональсия. Я мог заглядывать в будущее, думать о множестве вещей единовременно, появляться где угодно.

Моя аватара по-прежнему насыщала ужасную рошарскую бурю, делая ее проявлением моей воли и силы. Постоянное напоминание о моем благословении – в виде буресвета – и об опасности неподчинения моей воле. Я был бурей. Мне не следовало проявлять робость. Мне следовало быть дерзким.

Я обернулся, вновь обозрев поле боя. Пустынное каменное пространство, усеянное темными грудами. В этот раз… в этот раз мои сторонники едва не проиграли. Моя система Сияющих, вдохновленная Вестником Мудрости, должна бы быть мощнее, ведь они подчиняли себе силу клятв, однако бессмертные Сплавленные Рейза все большему учились с течением жизни. Каждая война оборачивалась катастрофой, и мои священнослужители-ревнители называли их Опустошениями. Ни одна сторона не могла победить, и обе избивали друг друга до бесчувствия, пока в конечном итоге цивилизация не оказывалась в руинах.

Потом возвращались Сплавленные, копившие опыт в ходе каждого Опустошения, тогда как моим силам приходилось начинать все снова. Рейз применял на практике уроки природы: за достаточно долгое время можно сточить любой камень. Я полетел на край света, в Натанатан, где в этот раз разразилось самое яростное сражение.

«Во всяком случае, мои люди выживают, – думал я. – Это работает».

Выходило не так плохо, как на Ашине. Небо не пылало, и люди могли восстанавливать силы.

Передо мной появился Рейз с развевающейся на ветру бородой, сложил руки на своем золотом скипетре.

– Было весело, пусть даже победил ты.

– Это не победа, – ответил я срывающимся голосом.

– Твои Вестники удерживают моих лучших воителей в этой адской дыре на Брейзе, – сказал Рейз. – Уникальные свойства этой планеты воистину потрясающи. Я почти готов поверить, что ты назвал ее в мою честь в знак восхищения. Так или иначе, я еще слишком мало освоился со своими силами, когда принял условия нашего соглашения. Прошли тысячи лет, а я не могу вырваться. Впору мне впечатлиться.

Я чувствовал исходящую от Вражды ненависть. Он провел в заточении два с половиной тысячелетия. Двадцать пять веков я защищал Космер кровью и жизнями своих последователей. И прочие Осколки по-прежнему смотрели в другую сторону. Что касается меня… Я обещал своему народу мир и спокойствие в смерти, но в жизни давал лишь ужас и пепел.

– Ты каждый раз обостряешь ситуацию до предела, – прошептал я. – Хочешь меня сломить?

– Хочешь узнать, Танер, как бы я стал ломать тебя? Во время Опустошений я почти не нападаю на детей. Я могу приказать певцам устроить бойню, а не вести войну. Прикидываю, не сделать ли так в следующий раз. Просто чтобы посмотреть на твою реакцию.

Я закричал. И, охваченный яростью, утратил самообладание и набросился на него.

Он засмеялся и швырнул свою силу против моей. Последовал раскат грома – и тишина, ибо мы оттолкнули все от себя. В этом ничто, откуда выдавило каждый аксон, наши души сплелись самым неприятным образом. Слишком похоже на близость, слишком похоже на творение для такого существа, как он. В тот миг родились крошечные частички чего-то дисгармоничного.

Нечто опасное – даже для бога. Противоположное моей сущности. Можно было бы назвать его антисветом.

Хуже того: ударная волна от нашей стычки рванулась вниз, неся поток силы и вибрируя этими ужасными тонами. Я слишком поздно сообразил, что в этом краю, под городом, кроется какая-то странность. Куски чего-то павшего. Куски… четвертой луны? Они отреагировали на нас, и я увидел там существ – новых, доселе скрытых от меня хранителей.

Эти обломки с неба… скрывали от взора Бога? То был не алюминий. Нечто большее. Нечто, отозвавшееся на нашу схватку: земля растеклась, образуя определенный узор в соответствии с тоном и странной природой этого места.

В считаные секунды мы испарили целую столицу. Прямое столкновение двух богов выходило чрезмерно разрушительным. Я в ужасе отстранился, понимая, что только что стал причиной десятков тысяч смертей. Один из величайших городов… стерт с лица планеты.

Рейз рассмеялся:

– Подеремся еще?..

Я сильнее отдалился от него.

– …Я буду давить, пока ты не уступишь. Давай пересмотрим наше соглашение. Ты можешь от меня избавиться.

Я ничего не ответил, а опустился на колени, пытаясь прийти в себя.

Это был мой народ. Мои последователи.

Я вложил в