Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

Нет. Я мог быть сильным. Я Бог.

Я встал и посмотрел Рейзу в глаза. У него имелась слабость. Та, что заметила Кор и шепнула мне. Пусть мы проводили меньше времени вместе – мне приходилось присматривать за войнами и проводить религию, – я по-прежнему любил ее и чувствовал ее ответную любовь. Силе, которой владел Рейз, претило пребывание взаперти. Я знал, что сила Кор вела себя сходно. Она не выносила застоя. Этой слабостью Рейза мы могли воспользоваться.

Поскольку я отказался от дальнейшего боя, Рейз унесся прочь в вихре гнева и эмоций. Как и предполагала Кор, он оставил по себе тень. Я не смотрел. Я встал во весь рост. Ожидая.

Пока тень не подошла ко мне и не спросила: «А если мы хотим мира?»

То была одна из Претворенных.

– Я не могу заключить мир с тобой, – заявил я, – пока дерется он.

«А ты бы заключил со мной мир? – спросила тень. – Если бы мог и если бы он не помешал тебе?»

Имя ей было Ба-Адо-Мишрам.

– Да, – ответил я.

Тень робко удалилась, будто радостное животное, впервые узревшее многоцветный мир. Да, Кор не ошиблась. Но на вызревание этой возможности потребуется много лет, а я был не в силах ждать.

И потому я решил дополнительно подтолкнуть Вестников. Я дал им больший доступ к моим силам и к силам самого Рошара. Покуда я связан клятвами, они не смогут разрушить эти земли. Так что тут все было в порядке.

Я заявил, что так и будет.

121. Соединяющий Разумы

Изредка и мудрец попытается при поражении перевернуть доску и смешать фишки. Но если так сделать, скорее всего, это будет твоя последняя игра. Эта поговорка также не о «башнях».

«Пословицы о „башнях“ и войне», Зеназ, дата неизвестна

Адолин учился сражаться в пикинерском построении, но ему никогда не доводилось стоять в таком в бою. Теперь, в ходе последней обороны Азимира, это оказалось для него одним из самых унизительных моментов в жизни.

Когда они с Мэй явились на отведенную им позицию, промаршировав сквозь ночь с огромными пиками десяти с лишним футов длиной, их направили в разные точки линии. Их разделили, потому что командир сказал, хоть и извиняющимся тоном, что не хочет «ставить рядом два слабых звена».

Меч Адолину пришлось повесить за спину, потому что на бедре он мог толкать соседей по линии. Его поставили куда-то в середину блока, удерживавшего обширную брешь в каменной стене купола. Ее пробили прямо на уровне земли Сплавленные, которых в свою очередь перебил Тальн. Дыра, расширенная за минувшие с того штурма часы, была уже протяженностью футов в сорок.

Защитники набросали перед брешью крупных обломков – скорее в качестве препятствий, чем укреплений, – и перекрыли ее длинной пикинерской линией. Современные пикинерские построения представляли собой в меньшей степени стену щитов и в большей – оборонительный рубеж против кавалерии, зачастую с арбалетчиками на флангах. Сегодня выставили более классический порядок: стена щитов впереди и два ряда с пиками позади.

Первый ряд использовал щиты и короткие копья, чтобы удерживать врага на расстоянии. Во втором ряду стояли плотно, ухватив пики обеими руками, и кололи ими поверх плеч переднего ряда, убивая солдат противника. Третий ряд стоял наготове, отдыхая и получая воду, но и там порой брались за пики, в особо трудные моменты нанося удары из-за спин двух передних шеренг.

Адолина сначала поставили в задний ряд, заткнув дыру среди обливающихся потом и жадно глотающих воду солдат, вокруг которых неотвязно крутились спрены страха, изнеможения и боли. Теперь уже не было алетийских и азирских рот: два полка полностью объединили. Этим участком командовал высокий азирец со шрамами на лысом черепе.

Он отдал приказ готовиться к смене рядов, и люди вокруг Адолина тихо застонали. Времени на отдых категорически не хватало. Требовалось неизмеримо больше войск, поскольку враг пытался прорваться через все двери на уровне земли и через ведущие на балкон проходы наверху. Каждый участок защищали слабеющие войска, где многие были не обучены.

Адолин ощутил в воздухе вкус безысходности, когда пришел приказ выйти вперед. Второй ряд пикинеров отошел назад, обойдя третий, заступивший на их места. При взгляде на то, как ловко другие солдаты берут пики верхним хватом и дают среднему ряду проскользнуть мимо них, Адолин испытал чувство стыда. Его пика столкнулась с оружием отступавшего солдата и чуть не сцепилась с ним. Солдат выругался. В здешнем полумраке он не разглядел, кто перед ним, и, пожалуй, это было к лучшему для обоих.

Перехватив пику, Адолин повернул ее в правильное положение, изо всех сил стараясь защитить копейщиков из переднего ряда. Дальше зияла темная дыра, освещаемая лишь мерцанием самосветов в бородах певцов. Море красных, синих, фиолетовых и желтых звезд. И еще красные глаза, выдающие Царственных.

Защитники перебили множество певцов – да, дорогой ценой, но это означало, что буревые формы не смогут легко снести пикинерские линии, а свирепые – прорваться сквозь них. Царственных осталось слишком мало, а Сплавленные, замеченные сегодня Нотумом, очевидно, были еще не готовы.

В ход пошло последнее: ослабленные, раненые и измотанные защитники-люди против рядовых певцов, видевших гибель тысяч соплеменников в ходе этой осады. Адолин старался не думать о том, что убивает существ, которым в некотором смысле всего год от роду. Их, обоснованно озлобленных за то, как с ними обращались прежде, взял в оборот Вражда, сделал из них солдат, и теперь им приходилось идти в атаку на пикинерский строй. Адолин крякнул, когда певцы снова пошли вперед, отталкивая пики в стороны, пытаясь подобраться ближе и пробиться через стену щитов.

По большей части его работа состояла в том, чтобы твердо держать и возвращать на место пику. Оттянуть назад, ударить. Изнурительный труд, от которого мышцы на руках быстро стало жечь. Это был кошмар, освещаемый лишь парой бледных сферных фонарей. Адолин стоял невыносимо долго, силясь оттолкнуть назад поток прущих в атаку войск.

Чудо, что защитники не пали. Линия то и дело прогибалась и поддавалась под ударами певцов, но весь мир Адолина превратился в шквальную пику, такую тяжелую, что он с трудом мог даже удержать на весу, не то что делать ею что-то полезное. На втором месте была боль от попыток не оступиться из-за отсутствующей ноги. Иногда удавалось пристроить деревяшку к краю булыжника и обрести точку опоры, но рано или поздно она неизбежно