Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

Видение рассыпалось, и Шаллан снова утащило в Духовную реальность. Она чувствовала бессилие и досаду. И стыдилась этих эмоций, ведь ей следовало попытаться покончить с ним прямо там.

«Однако хватит отвлекаться на Мрейза, – подумала она. – Нужно отыскать Иятиль. А еще лучше – темницу».

Но как?

Вероятно, Мишрам в самом деле воздействует на их видения. Ренарин тоже так считал. Пожалуй… пора прекращать прятаться. Позволить Вражде показать ей то, что он хочет показать. И понадеяться, что где-то в тех видениях найдется подсказка, необходимая, чтобы опередить Иятиль в поисках темницы.

* * *

В лучах едва поцеловавшего горизонт солнца Каладин стряпал обед в разрушенном монастырском зале. Неподалеку у стены сидел Нейл. На его лице застыло затравленное выражение, глаза покраснели от слез. Рядом неуверенно стоял Сзет, а Сил в полный рост устроилась на камне, тихонько напевая мелодию «Странствующего паруса».

– Я это чувствую, Благословленный Бурей, – прошептал Нейл. – То, каким был когда-то. Человек, давным-давно услышавший песни Рошара. Я… не он. Но я его помню.

– Знаю, – отозвался Каладин, помешивая рагу на костерке в сумерках. – Я тоже так себя чувствовал.

– Я хочу стать лучше, – сказал Нейл. – Хочу быть тем человеком, шедшим против закона ради защиты тех, кто заслуживал милосердия. Это единственный путь к истинной справедливости. Как? Как мне снова научиться видеть ясно?

– Каладин поможет, – пообещал Сзет.

Что ж, Каладин заслужил энтузиазм Сзета. Пусть он по-прежнему не испытывал уверенности, что сможет помочь Вестникам, можно хотя бы попробовать. Похоже, никто этого никогда не делал.

Нейл поднял руку в направлении Сзета и призвал осколочный клинок. Не тот, которым до этого сражался. То был его Сияющий клинок, а это – Клинок Чести: изящный, с двумя прорезями и крупным навершием.

– Возьми, Сзет, – прошептал Нейл. – Подержи у себя до тех пор, пока я… пока я не удостоверюсь, что снова могу им владеть. Прямо сейчас я… я не… не человек – и не Вестник – справедливости.

Сзет посмотрел на Каладина, и тот кивнул, пробуя рагу. Скрылись последние лучи солнца. Наступила девятая, последняя ночь. Сзет забрал у Нейла меч.

За прошедшие с момента боя часы Вестник ослабел, стал запинаться, едва мог ходить. Он дрожал, и Сзет укутал его в синий холинский плащ Каладина и принес ему попить.

Сил скрестила руки на груди и прервала песню.

– Итак… – проговорила она. – Что теперь?

– Последний монастырь, – сказал Сзет, присоединяясь к ним у огня. – Я еще не очистил свою родину. Я должен как-то совладать с Претворенным, который изгнал меня много лет назад, обратив против меня носителей Чести и одурачив даже моего отца.

– Нет, – тихо произнес Нейл.

Все, кто был у костра, обернулись к нему. Он сидел у стены, завернувшись в плащ. Вестник неотрывно смотрел в чашку, дрожавшую в его руке.

– Нет никакого Претворенного.

– Что?! – воскликнул Сзет. – Голос у меня в голове. Все, что я видел. Порча на моем народе!

Нейл прикрыл глаза.

– Ишар, – проговорила Сил. – Это Ишар, да?

Нейл кивнул.

– Все это? – спросил Сзет. – Это был он?

– Да, – прошептал Нейл.

– Как? – требовательно спросила Сил.

– Существуют источники силы, – шепотом ответил Нейл, – связанные с богами. Вы, вероятно, слышали о таком в Пиках Рогоедов.

– То есть Ишар отыскал источник силы Чести и как-то его использовал? – предположил Каладин.

– Сила Чести не желает соприкасаться с людьми, – ответил Нейл, – а его перпендикулярность перемещается. За силой Культивации в Пиках пристально следят ее спрены и не допускают к ней смертных. А вот сила Вражды… она не любит свой Сосуд, считает его слабаком. Мишрам нашла, где она спрятана, и обрела способность установить Связь со всеми певцами. Ишар узнал об этом и…

– Преисподняя, – похолодев, прошептал Каладин. – Вестник-узокователь взял себе силу Вражды?!

– Лишь малую ее часть, – уточнил Нейл. – Это позволило ему установить Связь со здешним краем и стать богом для его народа… Вот за кем шли носители Чести, Сзет. За истинным божеством, с их точки зрения, способным показывать им будущее. Грядущие войны…

– Приносящих пустоту, – прошептала Сил.

– Нет, – возразил Нейл, – нечто худшее… Мы не верили, что Приносящие пустоту вернутся.

– Все это время я слышал одного из Вестников? – спросил Сзет.

– Он хотел сделать из тебя настоящего бойца. В то время он не слишком любил меня и моих неболомов, поскольку это было сразу после того, как со мной порвал Биллид со своими раскольниками и их вероломными спренами.

– А есть неболомы-раскольники?

– Да. Часто появлялись на протяжении веков… Обычно мне удается их вернуть… Следовало это предвидеть, ведь Ишар искал новых Вестников нам на замену, но вечно досадовал, что его носители Чести в Шиноваре никогда не показывали должного уровня. Он хотел, чтобы они сражались, становились воинами. Так… делает Вражда… и, думаю, этим же заразился Ишар… – Нейл снова открыл глаза. – Даже в своем заблуждении, Сзет, ты сумел увидеть ситуацию яснее всех нас. Ты не бесправедник. Мы отрицали Возвращение. Мы допустили его начало, не вступив в бой, а временами даже присоединялись к врагу. Это мы бесправедники. Ишар, Вестник Мудрости, бесправедник.

– Шквал… – прошептал 171614, появившись рядом с Сзетом, и оглядел всех заполненной звездами пустотой на месте лица. – Шквал!

– Ишар ждет в последнем монастыре? – спросил Каладин, помешивая рагу.

Нейл кивнул:

– Там, куда собираются спрены. Там, где Сзета возведут в ранг Вестника, настоящего, который бы вел нас за собой. Откуда-то я знал, Сзет, что ты нам нужен, хоть и был поломан. Значит ли это, что у меня даже теперь остается надежда?

Сзет посмотрел на Каладина, ища поддержки.

– Несомненно, – сказал ветробегун.

– Значит, мы идем в последний монастырь, – заключил Сзет.

– Нам понадобится буресвет, – заметил Каладин.

– Недалеко от нашей цели есть запас, – сообщил Нейл, – в моем тайном убежище. Мы доберемся туда до рассвета.

– Значит, пойдем ночью, – сказал Сзет. – На место прибудем утром. Чтобы столкнуться с Ишу-сыном-Бога.

Каладин кивнул и принялся раскладывать рагу по мискам. В процессе он взглянул на Нейла – съежившегося у стены, замерзшего и несчастного.

«А я, выходит, ошибался, – подумал он. – Во время боя я полагал, что он непостижим. Но… за всем этим… он просто человек».

Недостатки Нейла вовсе не относились к числу непознаваемых. И Каладин сделал единственное, что пришло ему в голову: отнес Вестнику немного рагу. Когда он это сделал, в холмах отдались эхом несколько призрачных нот. Ветер подбадривала его, возвращая песню. Только эти ноты звучали слишком умело сыгранными для Каладина. Должно быть, Ветер принесла их из далекого прошлого. Из ночи на Расколотых равнинах, когда поломанным был Каладин.

Теперь любовь, свет и песня перековали того человека. И