Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

Сигзил стиснул зубы, борясь с болью.

– Приведи, – процедил он Вьенте, – помощь.

Зрение прояснилось, и он увидел, как Моаш улыбается, а его кристаллические глаза и корона мерцают собственным светом. Создают контраст с кипящим океаном красных туч над головой. Моаш взвился в воздух и, выхватив из-за пояса нож, полоснул им по чему-то, метнувшемуся над головой.

Сигзил ощутил боль Вьенты, как собственную, хотя антибуресветный нож едва зацепил ее. Она стала видимой – маленькая фигурка в ворохе голубой ткани рухнула на землю рядом с Сигзилом. Одна ее рука полностью пропала, спрен истекала буресветом, широко распахнув глаза и разевая рот.

Моаш снова приземлился, держа в одной руке фабриаль, в другой – искажающий свет нож.

– Мне от этого будет больно, – сказал он. – Это боль строительства новой империи.

Он занес нож, готовясь обрушить его вниз. В ушах у Сигзила зазвенели последние слова Лейтена: пророчество, что они с Вьентой погибнут от руки Моаша.

Но будущее никогда не бывает предопределено.

И потому Сигзил сделал единственное, что смог придумать для спасения Вьенты.

– Я отрекаюсь от своих клятв! – выкрикнул он.

И он сказал это искренне.

Внутри у него что-то оборвалось, но он проорал снова, вкладывая всю душу в каждое слово.

– Я отрекаюсь! – выкрикнул он сквозь боль. – Я не Сияющий!

Вьента завизжала от нестерпимой муки, но исчезла, и нож ударил в камень. Душа Сигзила внезапно откликнулась эхом. Ибо в ней было пусто, как в величественном имперском зале.

Моаш нахмурился и, выпрямившись, тихо проговорил:

– Это было исключительной глупостью с твоей стороны.

Он шагнул к Сигзилу, но остановился, потому что на землю рядом с ним со звоном упал осколочный клинок. Вьента. Шквал! Сигзил надеялся, что клинок Адолина не ошибается и мертвоглазых теперь действительно можно вылечить. Перевернувшись, Сигзил схватил клинок и замахнулся на Моаша – тот едва спасся, с руганью отскочив назад.

Сигзил, как смог, приподнялся на одной руке, держа в другой меч: ноги не желали слушаться. Моаш смерил его взглядом, продумывая следующую атаку, и так отвлекся, что не заметил фигуру, налетевшую сбоку. В Моаша врезался Лопен, отправив на землю обоих. Перекатившись, Лопен поднялся с фабриалем в одной руке, а затем разбил его о камень.

Способности к Сигзилу не вернулись. Зато внезапная боль от утраты уз, от которых он отрекся вместе с клятвами, обрушилась на него лавиной. Острое, парализующее горе, как будто дыру в его душе заполнили огнем.

Моаш встал и наставил клинок на Лопена:

– Ты же понимаешь, я более чем способен убить тебя и без фабриаля. Я всегда выходил победителем в спарринге с тобой.

– Думаю, теперь тебе со мной придется потруднее, – отозвался Лопен, призывая осколочное копье.

– Что? – спросил Моаш. – Потому что у тебя теперь две руки?

– Ты шквальный идиот, – сказал Лопен с мрачным взглядом, но широкой ухмылкой, нацеливая на него копье. – Человека делает не количество рук, а количество кузенов.

Из-за стены вылетел поток светящихся фигур с Уйо во главе. Четвертый мост. Скар, Пит, Натам… все. Моаш окинул их взглядом и сбежал, умчавшись к основным силам врага. Лопен шагнул вслед за ним, но потом, очевидно, передумал.

Скар приземлился рядом с Сигзилом и протянул сферу:

– Вот, сэр. Возьми.

– Не могу, – прохрипел Сигзил.

Он зажмурился, из уголков глаз потекли слезы.

– Конечно можешь, – сказал Скар. – Если только… шквал… неужели он?..

Чьи-то руки бережно забрали у Сигзила клинок и передали оруженосцу. Тот поморщился, прикоснувшись к нему. Следом Лопен подхватил Сигзила и поднял в воздух.

– Я видел, что ты сделал, ганчо. Пожалуй, это был самый смелый поступок, какой я только видел.

– Я больше не твой ганчо, – прошептал Сигзил. – Больше не ветробегун. Теперь вести вам со Скаром.

– Ох шквал… – прошептал Лопен. – Помоги нам Всемогущий…

Вспышка света перенесла их через Клятвенные врата, и едва они появились по другую сторону, как раздался приказ запереть механизм, чтобы никто из врагов не смог пройти следом. Это сработает, но Расколотые равнины окажутся отрезаны.

К Сигзилу будто на коньках подъехал гранетанцор, чтобы его вылечить. Тело вновь заработало, но Сигзил так и лежал на земле бесформенной кучей, уставившись на осколочный клинок, который положили рядом с ним.

Облегчение так и не приходило. Его облепили ползающие спрены боли. Ибо никакое количество Сияющего исцеления не могло унять боль, которую он ощущал глубоко внутри.

* * *

Пока Тучегром жевал мертвецов, Венли прислонилась к нему, дрожа и понимая после бешеной скачки, как, должно быть, ощущает себя верх барабана после продолжительного соло. Прочие слушатели выглядели не лучше – все, кроме Тьюда, который по-прежнему смеялся.

Венли загудела в ритме решимости, затем на ватных ногах пошла подбирать сверток, брошенный ей Сигзилом. Всего лишь несколько бумаг, обернутых в промасленную ткань. Она убрала их до завтра.

На Нараке стало до жути пустынно, и его было почти не узнать. Мокрые, смятые здания. Дождевые лужи с выглядывающими из-под обломков маленькими спренами дождя.

Свежие тела, оставленные для видимости, что штурм был продуктивнее, чем на самом деле. Венли удерживала ритм решимости, но про себя думала, что на первый взгляд предельно ясно, что ущельные демоны атаковали малонаселенную зону. Что люди эвакуировались по собственной воле. Что отступление прошло слишком быстро.

Она затаила дыхание, когда Небесный принес на плато самого Эла. И сообразила, что до сих пор понятия не имеет, к какому тавру он относится. Какие у него способности? Венли слышала, что он сам заменяет свой панцирь, вставляя металл на место хитина, но от подобных ран в состоянии излечиться любое тавро Сплавленных.

Эл прошелся по лагерю и в конце задержался возле Венли с ее командой. Рядом приземлились Лешви и остальные Небесные.

Снова полыхнули Клятвенные врата. Несколько секунд спустя по земле метнулся похожий на светящуюся красную линию спрен пустоты.

– Это последние, – произнес знакомый голос. – Я смотрел, как они уходят. Вайр немного повеселился напоследок, но теперь всё. Расколотые равнины наконец-то пали и перешли к нам.

– Твой отряд хорошо справился, – сказал Эл, глядя на Венли. – Отойди со своими соратниками на соседнее плато. Отступление может оказаться уловкой: люди очень любят неожиданно возвращаться. Это… любопытная их черта.

Венли кивнула, но тихонько передала просьбу Тучегрому. Он неторопливо подполз к ним с человеческой рукой в пасти, плюхнулся на землю, прямо где стоял, и закрыл глаза. Остальные двое с перемазанными кровью мордами присоединились к нему.

– Великий, их теперь ничем не сдвинешь, – сказал Тьюд. – Они же хищники: напрыгались, наелись, теперь надо хорошенько поспать.

– Мы, наверное, сможем последить