Гибнущий мир - Карина Крылова

Юй Чжэюань запрокинул голову и рассмеялся. Он долго не мог остановиться, пока не застыл, смотря в потолок.

– Моя цена… Что ж, справедливый вопрос, лаэт. Вы возьмете меня с собой, – сказал Юй Чжэюань, по-прежнему глядя вверх. – Я достиг своей единственной цели, и больше мне в этом городе оставаться незачем. Ло Фэнси возьмет на себя управление, а я волен поступать со своей судьбой так, как считаю нужным.

Минос вздрогнул от внезапной честности, прозвучавшей в голосе Юй Чжэюаня. С того момента как они познакомились, в первый раз молодой господин Юй не притворялся.

– Ты знаешь, зачем мы идем в Море Крови? – спросил Фэнрис.

– Старик что-то говорил про лекарство для твоей сестры. Кстати, где она? Или эта малютка и есть твоя сестра? – Айрин хмуро взглянула на него. Юй Чжэюань наклонил голову вперед, в его глазах отразился тусклый свет лампы. – Раньше ты выглядела по-другому.

В мыслях Фэнриса крутилось множество предположений о мотивах Юй Чжэюаня. Он толкнул собственного отца на эшафот. Ничто не мешало ему предать Фэнриса, а за ним и весь Аталейн. Он осознанно пришел, зная, что убить его не составит труда. Значит, либо Юй Чжэюань надеялся на козырь в рукаве, либо не боялся умереть. Еще один безразличный к собственной жизни человек в его отряде? От одной мысли об этом у Фэнриса начинала болеть голова. Его планы были просчитаны на много шагов вперед, однако случившееся в Цзиньшу делало их более хрупкими, а опасность их пути – более настоящей. Не подчиняющийся ему спутник с большим влиянием только добавит сложностей.

Фэнрис успел решить часть своих проблем: в деньгах он нуждался не так остро, но пропуск в Море Крови был необходим, так же как и торговые отношения с Цзиньшу. Аталейн не мог их лишиться – по крайней мере не сейчас.

Фэнрис поднялся на ноги и подошел к окну. Он был неспособен обдумать все прямо сейчас, но и упускать такую возможность – тоже.

В наступившем молчании Фэнрис наконец произнес:

– Хорошо, я возьму тебя с собой. Но отныне ты в моем подчинении: что бы я ни сказал, ты выполнишь.

– А если не выполню? – игриво спросил Юй Чжэюань.

– Останешься там же, где ослушаешься. Скорее всего, мертвым.

Фэнрис подошел к полкам с книгами и достал ту, на которую смотрел Юй Чжэюань. Пролистав несколько страниц, он вытащил сложенный лист и положил его на стол.

– И принесешь мне эту картину. Считай, что это вступительный взнос.

Минос мельком разглядел обнаженную женщину с простертыми вверх руками.

Юй Чжэюань кивнул.

– Мне она не нужна. Если что-то еще нужно, говори.

– Больше ничего, – ответил Фэнрис. – Если кто-то из вас не согласен с моим решением, прошу сообщить сейчас.

Когда никто так и не сказал ни слова, Фэнрис кивнул сам себе и, откинувшись на стуле, сказал:

– Тогда отправляемся завтра.

Эпилог

Мрачное здание в центре Цзиньшу было построено из завезенных издалека каменных блоков. Толстые, непробиваемые стены невысокой крепости являлись гордостью города: за ними хорошо ухаживали, очищая от грязи и своевременно заделывая трещины. Внутри по договоренности, заключенной между главными семьями, хранились стратегические запасы продовольствия и собранная из представителей всех знатных родов и сословий армия. Несмотря на принадлежность к разным семьям, разногласий между солдатами не возникало.

Под толщей земли, в холодных, вырубленных в песчанике пещерах, находились тюремные камеры. В сопровождении четырех солдат Юй Чжэюань неторопливо шел вдоль темного коридора, словно был на прогулке, а не в сырой темнице.

Первые просторные камеры были обнесены добротными коваными решетками. Заключенные в них люди являлись скорее нарушителями покоя, чем настоящими преступниками: неудачливые мелкие воришки, хулиганы или обыкновенные пьяницы. За совершённые преступления им полагалось довольно щадящее наказание: несколько дней в сыром подземелье и, в зависимости от тяжести провинности, пара болезненных ударов кнутом. Самые удачливые могли отделаться обыкновенным взысканием золота.

Сразу после длинного прохода шла узкая лестница. Потолок в проходе был настолько низким, что передвигаться удавалось, лишь пригнувшись. В тесных камерах, больше походивших на каморки, были заперты куда более опасные люди, совершившие преступления серьезнее, чем кража кошелька. Перед одной из этих камер процессия и остановилась.

Юй Хэн теперь имел крайне неприглядный вид. Его роскошные одежды сняли, оставив только набедренную повязку. На когда-то красивом и благородном лице появились синяки и ссадины, над рассеченной бровью образовалась корочка из запекшейся крови, глаз заплыл и не открывался.

Заслышав звук шагов, Юй Хэн попытался разглядеть посетителей, но слабый свет от факелов за их спинами не достигал лиц, и понять, кто стоит перед ним, было весьма сложно.

Юй Чжэюань лениво кивнул одному из стражников. Несколько мгновений спустя в его руке оказался зажженный факел, а стражник отошел к лестнице вслед за остальным отрядом сопровождения.

Едва лицо Юй Чжэюаня прорезалось сквозь темноту, сидевший на полу Юй Хэн прищурился и попытался встать. Но несколько дней, проведенных в обществе дознавателя, отняли у него последние силы. Юй Хэн пошатнулся и, стараясь не потревожить израненные руки, опираясь на шершавые стены, поднялся.

– Если я все верно запомнил, ты говорил, что сам я не смогу ничего достичь, что моя мать родила бесхребетного, ни на что не годного щенка. Отребье в родовитом помете.

Едва услышав голос своего сына, Юй Хэн вздрогнул и неверяще двинулся к решетке из кованых прутьев.

– Юй Чжэюань!..

Вцепившись руками в прутья, Юй Хэн смотрел на сына с ненавистью и отвращением.

– По твоему взгляду я вижу, что даже сейчас ты не готов признать свои ошибки. Я рад, эта была последней. Совет во главе с Ло Фэнси уже вынес приговор: тебя предадут солнцу. Твоя плоть будет иссечена, чтобы ты хорошо прочувствовал, как тебя покидает жизнь. Прикованный и униженный, ты выгоришь под солнцем, моля о приходе ночи. А ночью, замерзая до смерти, будешь сходить с ума от страха при любом шорохе и ждать, что явится хищник из пустыни.

С каждым произнесенным словом улыбка на лице Юй Чжэюаня становилась все шире, а глаза ярко блестели от возбуждения.

– И ради чего ты предал свой род? – В хриплом голосе Юй Хэна звучала насмешка. – Ради девки? Такой же слабак, как и твоя мать.

Юй Чжэюань ожидал услышать крики, мольбы, проклятия, в конце концов, но вместо этого было привычное презрение. Он всматривался в осунувшееся лицо и не мог не ощущать поднимающуюся откуда-то изнутри радость,