Сияние вечного пламени - Пенн Коул

– Выбери слабейшего, – твердо сказал Теллер. – Останься в живых.

«Главное – выжить. Любой ценой, во что бы то ни стало» – основной завет нашего отца.

Реми мгновенно перечислил слабейших Оспаривающих, в числе которых, что примечательно, было несколько ругавшихся с Жаном Гановерром. Реми рассказал об их сильных и уязвимых местах и подробно объяснил, как их победить.

Теллер кивнул в знак полного согласия и поделился своими проницательными наблюдениями: который из Домов наименее влиятелен, в котором безопаснее всего нажить врагов. Его анализ произвел впечатление даже на Реми, который посмотрел на него с опаской.

Я все это время не могла оторвать взгляд от Лютера. Я вглядывалась в его лицо. Искала правду.

– Который из Оспаривающих самый сильный? – спросила я.

– Дием… – медленно и предостерегающе проговорил Теллер.

– Не считая Лютера? – уточнил Реми.

Я прикрыла глаза, потом кивнула:

– Да, не считая его.

– Жан Гановерр. Ну, или Родерик Бирнум, или…

– Пожалуйста, не надо! – взмолился Теллер.

– А как насчет Рона Жислена? – поинтересовалась я.

– Его магия довольно сильна, но победа над Роном не впечатлит никого. Зрители скажут, ты нацелилась на Дом Жислен как на наименее статусный. Это был бы наихудший вариант – все минусы слабости без плюсов легкой победы.

Я подняла глаза к небу, щурясь на ярком солнце:

– Если таким чувством юмора одарил вас Клан, то над вашими шутками не мешало бы поработать.

– Нет! – снова взмолился Теллер. – Выбери любого другого.

Я провела рукой по лицу и вздохнула:

– Он убил мать и ребенка в Смертном Городе, Тел. Я сама видела.

Теллер повесил голову и ссутулился. Он знал меня слишком хорошо: выбор я сделала.

Раз мне предлагалось проявить себя выбором соперника, пусть в этом решении отразится моя душа. Я не стану убивать ни слабых, потому что это легко, ни жестоких, потому что это приносит удовлетворение.

Я стану убивать лишь виновных, и лишь когда правосудие не допустило бы меньшего.

Мои истинные мотивы Потомки могут никогда не узнать, но пусть будет так. Они уже сочли меня недостойной. Я же буду придерживаться стандартов на порядок выше.

Я повысила голос, обращаясь к толпе:

– Я, Дием Корбуа, королева Люмноса, выбираю Оспаривающим Рона Жислена.

Я взяла Теллера за руку и потащила к палатке, которую поставили, чтобы я могла приготовиться к сражению.

Вокруг нас загремел голос Реми, который повторил мое решение присутствующим на арене, а буквально через секунду накатила новая волна освистывания и возмущенных протестующих воплей.

Я чуть не врезалась в грудь Лютера, вставшего у меня на пути.

– Иди обратно, скажи моему отцу, что выбрала меня. – Лютер тяжело дышал, его лицо было измученным и диким. – Зрители согласятся, им так даже лучше. Они хотят смотреть, как мы с тобой сражаемся.

– Я уже приняла решение.

– Дием, пожалуйста…

– Не зови меня так! – рявкнула я и двинулась в обход его.

Лютер встал перед моим братом, в его голосе послышалось отчаяние:

– Убеди ее, Теллер. Ты должен заставить сестру передумать.

Теллер покосился на Лютера, изучая его с озадаченным видом. Внезапно глаза брата расширились, в них вспыхнул внутренний свет, и Лютер молча кивнул.

– Некогда мне этим заниматься, – буркнула я и рывком затащила братишку в палатку, игнорируя крики, летевшие нам вслед.

Едва мы нырнули под брезентовый полог, моментально скрывший нас от любопытных глаз, я развернулась на каблуках.

– Почему ты не выбрала его? – спросил Теллер, не дав мне заговорить.

– Неважно. Мне нужно сказать тебе кое-что, а времени мало.

– Дием, по-моему, Лютер пытается…

– В ящике моего ночного столика лежит коробочка, в ней письмо. Если погибну, прочти его и храни ценой своей жизни. Не раскрывай его содержание никому, даже Лили.

– Ди, я правда думаю, что Лю…

– Никому, Теллер, понял?

Он нахмурился, но кивнул, и я тихонько вздохнула с облегчением. Накануне вечером в наспех нацарапанном послании я изложила всё, раскрыла все секреты, касающиеся нашей матери и даже моего родного отца. Рассказала о том, что увидела на месте убийства Андрея. О планах Хранителей. О подозрениях насчет софосцев. О том, где припрятала золото, чтобы Теллер смог начать новую жизнь за границей.

– Мора приютит тебя, – продолжала я. – А если в Люмносе станет небезопасно…

– Прекрати говорить так, будто непременно погибнешь. Ди, ты обещала бороться.

– Я буду бороться, но ты должен это услышать. – Я сжала его лицо в ладонях, морщась от эмоций, которые перехватили мне горло. – Тел, не порывай с Лили. Этот мир полон причин все бросить и убежать. Если найдешь то, что приносит тебе радость, держись за это изо всех сил.

Теллер кивнул, на глазах у него проступили серебристые слезы.

– Если вы останетесь вместе и Лили забеременеет… – Брат покраснел, и я сумела слабо улыбнуться. – Сначала идите к Лютеру. Не убегайте, не делайте ничего непоправимого. Лютер придумает, как быть. Знаю, сегодня он выступил против меня…

– Вообще-то я не думаю, что он…

– Просто сделай так, ладно? В этом я по-прежнему доверяю Лютеру.

От уймы невысказанных вопросов братишкины брови сошлись на переносице.

– Обещай мне, Теллер!

– Обещаю.

Я обняла братишку, уткнулась лицом ему в плечо и насладилась последним драгоценным моментом с человеком, который все это время меня поддерживал. С человеком, в верности которого я никогда не усомнюсь, чья любовь ко мне всегда была чистой.

– Люблю тебя, – шепнула я. – Очень горжусь тем, каким ты вырос.

Не говоря ни слова, Теллер стиснул меня в объятиях, плечи у него дрожали.

– Мой гениальный братишка, тебя ждут великие свершения… – Голос у меня сорвался, по щекам ручьями потекли слезы.

– И тебя тоже, Дием. Это не конец.

Я кивнула и легонько оттолкнула Теллера.

– Иди! – Он замялся, и я выдавила из себя всхлипывающий смешок. – Иди! Я точно не напугаю противника, если вылезу из палатки зареванная.

Еще раз взглянув на меня, Теллер закрыл глаза, наклонил голову и вернулся на арену.

Я стояла в палатке одна и вытирала слезы, безуспешно пытаясь справиться с эмоциями. От осознания реальности того, с чем мне предстояло столкнуться, задрожали руки.

Будь это любой другой вид боя – если бы я могла использовать оружие или хотя бы кулаки, – я действовала бы быстро, я действовала бы разнообразно. В сражении я даже действовала бы умно. Я выдержала бы. Почему мне выпал единственный вид боя, с которым мне не справиться?

Я хмуро посмотрела на сводчатый потолок палатки, представляя, как богиня Люмнос с восторгом наблюдает за созданным ею хаосом.

– Можешь хоть раз оставить меня в покое? –