Тирания бабочки - Франк Шетцинг

ступеням, сквозь ставшую пространством фантазию рифа: стаи экзотических рыб, преломленные солнечные лучи, колеблющиеся пятна света, снующие огни. В их череде они вошли в салон с панорамным остеклением. Органические раковины для сидения, скорее скульптуры, чем мебель, были расставлены в пустоте, как митохондрии в клетке, ядром которой был круглый бассейн, его отсветы равномерно курчавились на потолке. Мужчина, который вырос из одной раковины, словно выведенный в ней, был ростом с Эльмара, двигался его пружинистым шагом и имел то же вечно-ученическое лицо, но все-таки излучал столь свойственную подросткам и старикам неуверенность, соответствуют ли они еще своему телу. Хотя ему было лет семьдесят пять, он мог быть близнецом Эльмара.

Двое, так неохотно смотрящие людям в глаза, уставились друг на друга.

Вспышка печали в глазах старшего. Или это лишь отсветы воды? Эльмар рассматривал его, мягко удивляясь, что он такой крупный. Он-то считал себя стройнее и слабее, не таким высоким. Кроме того, его альтер эго казался ему зеркально-обратным, причиной тому могло быть то, что со временем тебе кажется, что зеркало смотрит тебе навстречу. Но прежде всего он чувствовал… отчуждение.

– Привет, Эльмар, – сказала Элинор.

Зрачки старшего метнулись в ее сторону, впились в нее. Он потянулся пальцами к ее лицу, но не прикоснулся.

– Да, – сказал он. – Такой ты была.

Элинор взяла его за руку. Он подержал ее один момент, а потом отнял и перевел свое внимание на Джейдена и Марианну:

– А мы знакомы?

– Пока что нет, – буркнула Марианна. – А теперь вас сразу двое. Как-то мне не по себе.

– Джейден де Хаан, – представился кибернетик.

– Джейден… – Эльмар-453 искал в своих воспоминаниях. – Да, ты был у нас один год, я думаю, а потом, кажется, быстро сбежал в Google, верно?

– Ну, если ты так говоришь.

Только теперь, казалось, он заметил повязки на голове и на руках Джейдена.

– Вид у тебя ужасный.

– Потому что все ужасно, – оборвал их диалог Эльмар – чтобы не терять время и чтобы закрыть крышкой кастрюлю, в которой бурлило слишком много противоречивых чувств. Он был так захвачен тем, что встретил самого себя; так велик был импульс как можно скорее покинуть это пустое огромное судно, на котором что-то, кажется, было сильно не в порядке. – Михаэль Палантье – слышал такое имя?

– Палантье? – Эльмар-453 задумчиво положил палец на губы и сделал несколько шагов. – Михаэль Палантье?

– Подумай хорошенько.

– Хм. – Повернувшись к ним спиной: – Я не знаю. Какое-то очень далекое эхо. Может быть. А может, и нет.

– И как звучит это эхо? – спросила Элинор. – Что оно вызывает?

– Слишком слабое. – Эльмар-453 повернулся. – Я с трудом могу поверить, что это вы.

– Удивлен?

– Удивлен – не то слово. Мне уже было ясно, что когда-нибудь мы получим гостей из ПВ. Инкогнито! Этого правила придерживаются, собственно, все, но почему не вы?

– Почему не ты? Ты его тоже нарушил.

Он удивленно поднял брови:

– Я?

– Тем, что ты нас встречаешь. Лицом к лицу – это, собственно, и есть нарушение правила.

Эльмар изучал свой пандан. Едва принимаемые в расчет свидетельства прогрессирующего старения. Не так уж сильно они различались. Следы седины на висках другого, они у него только недавно появились. Более жесткие контуры, выявленные истаиванием лишних лет, перед тем как Эльмар-453 законсервировал свое физическое состояние. «Итак, мы это сделали, – подумал он. – Я это сделал – преодолел древнюю болезнь. Самонадеянность эволюции, с которой она гасит наши воспоминания, стирает нас, как будто мы не играли никакой роли, забирает нас друг у друга. Разве это не должно было ввергнуть меня в эйфорию? Она бы, может, и была, если бы не было западни в глазах другого. Бездна печали, призрачные идеи. Этот безнадежный гигантский корабль. Зоя – какой великолепный экземпляр робота, симулирующего эмпатию. Одно это негодование, с которым она обвиняла Элли в безвкусной шутке, да может, еще и с подключением эмпатии, но почему Эльмар живет вне мира? Для чего этот люксовый кокон, эта изоляция?

Эльмар-453 остановил на Элинор свои ужасные старые глаза.

– Это был шанс снова тебя увидеть. Я…

– Вот и чудесно, – перебил Эльмар, который ощущал себя обманутым в высоком чувстве, которое должно было прийти вместе с открытием бессмертия. – Теперь он у тебя есть.

Эльмар-453 печально покачал головой:

– Как раз нет.

Ты – это не я, я – это не ты…

Как будто это было чем-то совершенно новым. Однако вдруг его охватило сострадание, связанное с отрезвляющим сознанием: бессмертные одиноки. Одиноки и полны страха – что тут еще скажешь? Он подтолкнул Джейдена:

– Давай, расскажи ему. Расскажи ему о Палантье. Все.

* * *

Фараллоновы острова лежали в пене, словно в полях свежего снега, – обрывистые потусторонние места, рожденные из вулканов. Индейцы называли их Островами смерти. Фараллонами их переназвали испанцы – нормативная банальность, благодаря которой маленькие скалистые острова называются маленькими скалистыми островами. Из кабины пилота они напоминают Лютеру вершины затонувших гор, на которых теперь находят себе место лишь птицы.

Позади них лежит сияющий атолл. Там выводятся миллионы тех, кто служит птицам пропитанием. Однако звенья пищевой цепочки были перепутаны. По крайней мере, краткое посещение потрошителей быстро могло бы превратить скалы в необжитое состояние их рождения.

– Пилар, – голос Кенни, – где вы сейчас?

– На подлете.

На уменьшенной скорости они снижаются и перелетают могучий вал, окружающий остров. Он высокий, как плотина, и широкий, как пятиполосная автотрасса. Большие вертикально расположенные ветровые турбины вращаются среди солярных полей, дорожки, ведущие к лагуне и к открытому морю, окаймляют темно-стальной круг, похожий на променад, но созданный не для людей. Небо, кажется, мерцает. Лютер напрягает зрение: крошечные мелькающие тела насекомых, насколько хватает глаз, потом они исчезают, как привидение.

– У нас тут проблема, Пилар, – говорит Кенни. – Остров не реагирует на отключение со стороны. Мы не можем остановить ни сектор R, ни порт загрузки.

– Остров не реагирует?

– Ни центральный компьютер, ни резервные устройства. Я приказываю отключить ток, система тут же возвращает все назад.

– А вы подтверждали приказы?

– Компьютер знает, что это не авария. Да, мы подтверждали.

– Но должны быть какие-то общепринятые возможности погасить на острове свет.

– Погоди, я дам тебе Майли.

Электролет опускается к центральному комплексу, и Лютеру становится ясно, почему эту штуку называют островом. Она колоссальных размеров. Если поставить Пентагон на «шайбу» верхнего этажа, вокруг все еще останется много свободного места. В солярных коллекторах пляшет и гаснет солнечный свет, радиальные каналы делят на части комплекс. В центре купол, на незастроенном участке три портальных крана и летное поле, полное грузовых дронов. Все корабли пришвартованы перед шестиугольными меньшими островами.

– Пилар? – новый голос. – Ты помнишь, где расположен сектор R?

– Да.

– Вы