Возвращение - Марцин Подлевский

только с Когтем Гамы, да и тот остался где-то возле навигационной консоли «Темного Кристалла». Белый шокер выглядел странно, и она не была уверена, что держит его правильно. Вот же Напасть. Самое главное держать его стволом вперед. Если только у этой хреновины вообще был ствол.

Покрака. Она вроде бы помогала им. Кирк понятия не имела, почему. Кто может знать, какой лабиринт в мозгу у элохима? Они уже не мыслят как люди. Может, она вывела их, чтобы взорвать в пустоте? А может, она выполняла какую-то больную команду Матрицы? Как она вообще очутилась в компании этого торгаша? У Блум не было времени спросить его…

Но сейчас это было неважно. Важно было, что они пробирались по извилистому, выщербленному служебному коридору, не похожему ни на один из тех, что она видела раньше.

— Тартус, — шипела она, стараясь звучать достаточно тихо. — Тартус!

— Чего тебе?

— Спроси, куда она нас тащит, — шипела она в ответ. — Сколько еще осталось? И почему до сих пор нет сигнала тревоги?

— Не беспокойся, — услышала она в ответ. — Ты хотела остаться? Если хочешь, возвращайся.

— Напастный засранец, — пробормотала она про себя. — Мог бы хотя бы ноги помыть. Воняют даже сквозь комбинезон.

— Что ты там бормочешь?

— Дерьмо.

— И хорошо.

Узкий коридор изгибался и наконец начал понемногу спускаться. Блум пробормотала еще несколько проклятий. Она чувствовала все большую клаустрофобию. Вдобавок ей стало казаться, что у нее заканчивается воздух. Элохимы, подумала она вдруг со злостью. Такие генотрансформированные, а все равно дышат кислородом.

Пока это кислород, размышляла она спустя мгновение. Напасть знает, на что временно переключилась персональ и чем я теперь дышу. И чем я еще буду дышать, если то, что они со мной сделали, необратимо.

Отлично. Отличный момент, чтобы подумать об этом.

— Кирк… — услышала она вдруг голос Фима, — будь внимательнее.

Рефлекторно остановилась. Они подошли к чему-то вроде вентиляционной решетки, но протянувшейся на довольно большую длину коридора. Через нее можно было заглянуть в проплывающую мимо каюту — если это была каюта — которую занимали элохимы. Комната выглядела довольно аскетично, правда, только до тех пор, пока Блум не заметила голого члена секты, лежащего в чане.

Отвар, — заключила она. Смешанный с Белой Плесенью. Они снова собирались куда-то прыгать? Нет. Тартус же сказал, что они приступили к очистке комнат от их присутствия. Что ж, если мы будем торчать здесь еще дольше, им придется обеззараживать весь корабль… о, ради Напасти Господней!

В комнате мерцал свет чего-то, похожего на голоэмиттер, только вокруг него кружились маленькие семечки Зерна элохимов. Ом, поняла она. Этот проклятый, кастрированный искусственный интеллект крейсера. Элохимский мониторинг.

Во рту у нее пересохло. Теперь они протискивались вперед медленнее, чем раньше. Когда Покрака открыла им дверь, Ом еще не был активирован, но заметь он их сейчас… Кирк задержала дыхание и выпустила воздух, только когда они отползли на несколько метров. Решетка закончилась, и теперь все выглядело безопаснее, хотя темный коридор не особенно вдохновлял их на продолжение пути.

И тут торговец, ползущий перед ней, исчез.

Она успела услышать его придушенный крик. Протянула руку, но поймала только темноту. С трудом сдержалась, чтобы не закричать самой.

— Фим! — крикнула она так громко, как только могла сделать это переполненным страхом шепотом. — Фим!

Он не ответил. В ужасе Кирк продвинулась еще на полметра вперед и вдруг обнаружила, что ее руки не имеют опоры.

Через долю секунды она полетела вниз.

***

— Блум!

Кирк задыхалась. У нее не было абсолютно никакого желания открывать глаза. Однако голос был неумолим… и, самое главное, ужасно мучителен.

— Блум, очнись!

— Отстань, — пробормотала она, неуклюже взмахнув рукой.

— Может, дать тебе по голове?

Угроза не подействовала, но подействовала вонь. Она докатилась до нее липкой, неприятной волной. Пришлось приоткрыть веки.

— Будь осторожнее, — услышала она недовольный голос Фима. — Это не мусор.

— Разве мы не в каком-то желобе? — неуверенно спросила она. Моргнула, пытаясь разглядеть хоть что-то в вездесущем красном свете, которым была залита вся эта вонючая комната.

Она лежала на чем-то мягком: мягком и мокром, покрытом вонючей жижей. Вздрогнула, пытаясь подняться на ноги, но резко выпрямилась, когда заметила, на чем лежит.

Комната была заполнена телами элохимов.

Не трупами в строгом смысле слова. Некоторые действительно не двигались, но несколько Элохимов, лежа вместе, пребывали в полубессознательной летаргии. Почти голые или полностью лишенные одежды, они лежали там, где упали.

Кирк сделала пару шагов назад, выискивая в темноте хоть какую-то опору. Подавила крик, когда одна из голов элохимов открыла стеклянные, пустые глаза. Ее серый, почти бесцветный рот бесшумно двигался, как будто элохим шептал какую-то нечленораздельную молитву.

— Что это такое? — простонала Блум. Тартус, стоявший у стены, пожал плечами.

— Ты действительно хочешь знать?

— Я… — Она колебалась. Не могла оторвать взгляд от шепчущей головы. Торговец указал на стоящего неподалеку ребенка-элохима, который копошился в местном варианте дверной панели, торчащей из стены.

— Покрака уже работает над этим. Если все пойдет хорошо, мы быстро выйдем.

— Она сказала тебе… — Кирк сглотнула слюну, заставив себя посмотреть куда-то в сторону, за пределы лежащих тел. — Она сказала тебе, что это такое?

— Я и так знал. Это что-то вроде морга, — хмыкнул Фим. — Я слышал о нем раньше, но только слухи.

— Морг?

— Элохимы редко устраивают форпосты, обычно они проводят большую часть своей жизни на кораблях. Но когда они серьезно заболевают или умирают, их тела всегда передаются в дар Империуму. Секта никогда не выбрасывает их в пустоту. Это довольно милый … обычай.

— Милый? А не лучше было бы их вылечить?

— В некоторых случаях они не выживают. Побочный эффект генотрансформации. Если ты уже болен чем-то серьезным, твои шансы невелики. Слишком много посттрансформационных переменных, неразвитая или поврежденная иммунология… Те, кто здесь, просто ждут смерти.

— Это ужасно…

— Правда? В таком случае радуйся, что не видела, что стрипсы делают со своими больными. Если органический элемент нельзя спасти, они позволяют им продолжать функционировать, — сообщил ей Тартус. — Затем их только программируют на какую-то простую функцию или куда-то подключают. Ничего не пропадает зря. Быть больным… или мертвым у Стрипсов — это еще хуже, чем быть бракованным Реаниматом. Ты всегда можешь продать Электронного Посмертника кому-нибудь.

—