Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

Но всё-таки, чтобы не расстраивать А-Юаня, Шэ Юэ сказала, что пагода очень высокая и вокруг очень интересно.

На самом деле интереснее всего для неё был дом А-Юаня. Сколько павильонов! Сколько комнат! А шёлковые ширмы! А резьба на разных шкафах и сундучках, а ложа, покрытые парчой! И слуги, настоящие слуги, что всегда стоят ссутулившись и ходят семеня, как ожившие куклы!

Янь-янь ходил везде, открыв рот, и то и дело толкал её локтем, исподтишка кивая на что-нибудь интересное: расписные лампы или узорчатые потолки. Цзюэ изо всех сил сохранял достоинство, но видно было, как ему трудно не вертеть головой: спина и шея одеревенели, пальцы, сжимающие веер, побелели.

– Странно, что мастер Хуань не вышел нас встречать, – сказал он, когда слуги принесли в большой зал маленькие столики с кушаньями и какие-то вазы (оказалось – для омовения рук).

– Он уехал по одному важному делу, но скоро должен вернуться, – ответил А-Юань. По этикету он сидел напротив, на хозяйском месте, но Шэ Юэ отчаянно хотелось, чтобы он сел рядом и выбирал для неё лучшие кусочки, рассказывал, что и как нужно есть, потому что вся еда была приготовлена так причудливо! Не разберёшь, что перед тобой: всё разноцветное и пахнет непривычно. Тут и здоровенные утиные яйца, выкрашенные в красный, и причудливо нарезанные огурцы, чтобы походили на цветы, ляодунские золотые креветки – в рот не влезет! Жареные почки, утка, зажаренная целиком и окружённая тончайшими блинчиками, тающие во рту тушёные обезьяньи мозги, морская рыба в кисло-сладком соусе, такая жирная, что плоть сама слезает с костей, паровые булочки, как облачка, пирожные-розочки… Да уж, не вовремя прожорливый болтун Хуань уехал!

– Перед отъездом он сам выбрал для вас подходящие покои, – улыбнулся А-Юань, и произошло невозможное – щёки старшего братца порозовели.

– Ему не стоило утруждаться. Как слуга может распоряжаться в доме господина… – пробормотал он, и тут же зачем-то принялся рассказывать, как они часть пути проехали с обозом людей, бегущих от засухи.

– С обозом? – нахмурился А-Юань. – Неужели их так много?

– Их вереницы, но безлошадные крестьяне идут слишком медленно, нам составили компанию помещики Ма. Впрочем, от крестьян они не слишком отличаются. – Старший братец придержал рукав и потянулся палочками за креветкой, золотящейся в вине. – Недалёкие и суеверные люди, считают, что суховеи наслали какие-то шаманы из степей. Вы когда-нибудь видели степных шаманов, ваше высочество?

Шэ Юэ перестала слушать. Посреди такой красоты ей не хотелось вспоминать о длинных вереницах усталых, пыльных людей. О плачущих детях и тощих волах, о мёртвой лошади у дороги, которую даже стервятники не ели – так у неё кожа прилипла к рёбрам.

Та семья Ма с повозками и слугами и обозом выглядела получше, а всё же и они были напуганные, усталые. Родня, к которой они ехали, не слишком их любила – так сказала по секрету миленькая, пухленькая барышня Ма. Она была такая славная – как куколка, вся в цветах и узорчатых халатах, и добрая – подарила Шэ Юэ розовые ленты и коробочку румян. Вот только жениха у неё ещё не было, и тут уж Шэ Юэ не удержалась: приврала немного, что просватана за храброго и очень богатого генерала, рассказала про их приключения.

К тому времени, как им пришлось расставаться на перекрёстке, Малышка Ма уже смотрела на неё как на героиню. Но не потому, что ей интересно было слушать о демонах – историй про сражения и кровь она боялась, – а потому что «старшей сестрице» достанется такой великий муж.

Прощаясь, они обещали друг другу писать, обменялись платочками и бесконечно убеждали друг друга, что удачно выйдут замуж, пока Янь-янь от скуки не начал кривляться и передразнивать их… Больше по пути ничего весёлого и интересного не произошло.

Ма и правда боялись степных шаманов. Малышка Ма ночью шёпотом рассказывала, что в завываниях ветра слышались чьи-то голоса и что это всё началось, когда свергли соседнего императора: шаманы всё захватили, и земля начала умирать без правителя.

Её родители говорили то же самое: о том, как пало царство Ю и после этого оттуда задули страшные ветры, говорящие человечьими голосами. От этих рассказов стало тревожно: у А-Юаня, среди садов, совсем не хотелось их вспоминать.

– Уже известно, когда мы пойдём к императору, ваше высочество? – не выдержал Янь-янь. После встречи с демоницей он тоже разлюбил страшные истории про колдовство.

А-Юань взглянул на него виновато.

– По правде говоря… отец ещё не сверялся с календарём. Он сказал, что после смерти сына для него нет благоприятных дней, и бросил календарным свитком в евнуха. Но не тревожьтесь, он скоро примет вас. И… Барышня Шэ, прежде моя матушка желает с вами познакомиться.

Шэ Юэ потеряла дар речи. Матушка А-Юаня! Императрица!

Что-то ей подсказывало: даже в императорской семье без слова матери у сына брак не сладится. И если она не понравится матушке А-Юаня…

– Я готова… я в любой день… – тихо пробормотала она.

А-Юань вздохнул.

– Пожалуй, не буду больше мучить вас разговорами. Прошу, отдыхайте: слуги покажут вам покои, весь мой дом для вас открыт.

Шэ Юэ, пожалуй, рада была остаться в одиночестве. Павильон, который А-Юань для неё определил, был прехорошенький, как расписная шкатулочка, и находился прямо посреди озера… вот только Янь-янь заявил, что тоже будет в нём ночевать. И по довольному взгляду Цзюэ было понятно, чья это идея.

Шэ Юэ даже обиделась на них: она-то собиралась тайком встретиться с А-Юанем! Но как эти двое узнали?!

А-Юань, правда, и глазом не моргнул, даже похвалил Янь-яня за нежелание оставлять сестру в одиночестве. Шэ Юэ даже немного рассердилась на него: зачем разыгрывать представление, когда все всё понимают? Ей совсем не нравилось видеть А-Юаня… лицемерным!

* * *

Ночью, когда Янь-янь заснул, наконец, после долгой дороги, она бесшумно выскользнула из павильона… и остановилась. Куда идти? Вокруг расстилался тëмный дремучий сад, а луна, как назло, спряталась за тучами.

А-Юань, конечно, не сказал ей, где его покои, это было бы неприлично, потому пришлось думать самой. Главный дом ведь самый большой и красивый, так? Значит, там и положено жить хозяину. Только вот какое окно – его, внизу или наверху…

В конце концов она выбрала окно на первом этаже, то, в котором мягко мерцали лампы. Ночь была тëплая, влажная, потому двери, ведущие на веранду, были чуть раздвинуты, и слишком поздно Шэ Юэ поняла, что значит плеск воды за ними…

Глупый А-Юань