Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

Принцесса изобразила едва заметную снисходительную улыбку.

– Барышня Шэ так же мила и свежа, как нам рассказывали, не правда ли, матушка, – пропела она.

Императрица кивнула – блики от золотых украшений заметались по стенам.

– И вправду. Я ожидала увидеть более… плотную девицу. Сколько вам лет, милая?

– Впустую прожито восемнадцать лет, – ответила Шэ Юэ, как учила матушка. За всеми приключениями она и забыла про свой день рождения! Провела его, выходит, на Агатовой горе.

– Самый возраст для замужества, – произнесла императрица, отложив книгу.

Она сделала знак, и служанка, стоявшая у дверей во внутренние покои, немедленно убежала и вернулась с чайным подносом. Правда, чашечек было всего три.

– Выйди, Юань-эр, – потребовала императрица. – Мужчине неприлично слушать женские разговоры.

Шэ Юэ не удержалась, обернулась к нему, ища защиты. Не оставит же еë А-Юань на растерзание! Но при словах «женские разговоры» он немедленно покраснел и откланялся.

– Я буду ждать в саду, барышня Шэ, – поспешно сказал он и исчез.

Шэ Юэ вздохнула, осторожно присаживаясь на подушечку напротив принцессы. Наверное, вид у неë был испуганный, потому что принцесса улыбнулась снова.

– Вы сражались с демонами, а нас с матушкой-императрицей боитесь? Не нужно.

– Я не смею, – пробормотала Шэ Юэ, глядя в чашку. Одинокая чаинка замерла столбиком, как поплавок – ни туда ни сюда.

– Девушки из улинь [2] поистине невероятны, – задумчиво сказала императрица. – Расскажите же нам, как смогли пересилить страх, сражаясь с демонами? Разве они не внушают ужас?

– Ну… – Вот дурочка, кто начинает с «ну»! – Отвечаю императрице. Я так боялась за своих братьев, что не было сил бояться демонов. И… я почти не сражалась. Кто достоин восхищения, так это Третий принц, а совсем не я. И вообще, все бились так героически, а я, глупая, сломала руку…

– Вы сломали руку? Как быстро зажил перелом, не так ли, матушка? – Принцесса подалась вперëд, приглядываясь. – Невозможно угадать, какая рука была сломана.

– Левая. Но это ничего, она уже почти прошла. – Шэ Юэ помахала рукой, но тут же одëрнула себя. – Мой старший брат знает, как лечить такое. Но вот мой Второй брат остался калекой, потому что его раны совсем другие – повреждение меридианов. Он теперь не может ходить… и зачинать детей.

Императрица слегка поморщилась.

– Как печально. Давайте не будем об этом. Лучше скажите мне, барышня Шэ, вы помолвлены?

– Тот, кого мне прочили, погиб в бою. Ему отрубил голову мëртвый император. Одним ударом, раз, и всë…

Она осеклась. Обе дамы смотрели на неë с таким ужасом, будто это она отрубила кому-то голову.

– Что ж… – Императрица первая справилась с собой. – Мне жаль, что вас постигло такое горе. Но верю, что ваши родные непременно найдут для вас жениха… Нет, пожалуй, я сама этим займусь. В столице есть множество прекрасных кандидатов, велю слугам составить список.

Шэ Юэ ни звука не могла издать, как ни старалась.

Императрице не говорят «нет». Но выдавить слова благодарности – значит ужасно, чудовищно солгать, предать А-Юаня!

Императрице не говорят «нет»… девочка-дурочка из маленькой нищей школы не может даже думать о таком…

Фигура небожительницы в белом стала как будто больше, затмевая свет.

Императрица может сделать всë, что угодно. Она и есть небожительница.

«Ты такая храбрая, сестрица!» – всегда восторженно говорил Янь-янь.

«Ты должна научиться благоразумию», – всегда поучал старший братец.

Она стиснула кулаки. Храбрость или благоразумие?

– Я очень люблю принца А-Юаня! Простите! – выпалила она, зажмурившись, и вдруг ноги сами понесли еë прочь, сквозь резные двери, хлопнувшие за спиной.

– А-Юэ!

Если бы А-Юань не поймал еë, она убежала бы, наверное, куда глаза глядят, заблудилась в этом огромном городе, который почему-то зовут дворцом!

– А-Юэ! Что с тобой, тебя обидели?

– Не знаю, я не знаю… – Все чувства разом нахлынули на неë: все страхи последних дней, дорожная усталость, попытки понять, плохая она или хорошая после того, что позволила А-Юаню…

И воспоминания о том, как голова Фэн Гуанмина катится в траву…

– Это я обидела… я убежала… от самой императрицы…

А-Юань со вздохом усадил еë на скамью среди сладко пахнущих коричных деревьев.

– Вот что, подожди здесь, я всë улажу.

Шэ Юэ только кивнула. Она прекрасно знала, что ничего тут уже не исправить.

Дневной свет для неë померк: идя сюда, она восхищалась парками и огромными каменными лестницами и прекрасным дворцом, крыша которого была изукрашена словно павлиний хвост… Но потом А-Юань сказал, что это всего лишь зал поклонения предкам, а Дворец Яшмовой чистоты, где живëт император, дальше… и привëл еë к жилищу небожителей, ни больше ни меньше: с золотыми драконами вокруг алых стен, с воинами у входа – вылитыми богами-хранителями, с грозными нефритовыми львами, каждый из цельного куска зеленоватого камня…

Пока они добрались до летних покоев императрицы, среди журчащих ручьëв и маленьких искусственных водопадов, дышащих прохладой и сладким запахом роз, Шэ Юэ окончательно почувствовала себя маленькой и никчëмной.

Даже служанки во дворце сверкали золотом и держались надменно, словно госпожи… как они холодно, с насмешкой оглядывали еë голубые, на скорую руку вышитые одежды… наверное, приняли за горничную принца.

Но она хуже, чем горничная. Она – никто.

– Я сказал матушке, что тебе нездоровится от местной еды, – сказал незаметно вернувшийся А-Юань, но почему-то еë это не успокоило.

– И она поверила! Поверила, что простолюдинка не может есть эти ваши обезьяньи мозги и соловьиные язычки, да?! Что она по-другому устроена, не так, как настоящие люди из дворцов!

– А-Юэ… – А-Юань, ошарашенный, протянул к ней руку. – Что с тобой? Лучше пойдём взглянем на зверинец, ты же…

– Не хочу в зверинец. – Шэ Юэ прикусила губу, чтобы не зарыдать снова, как маленькая. – Я хочу домой.

Он горестно вздохнул.

– Я не знал, что придëт жена брата. Она… родилась в неудачный день, и нрав у неë не сахар. К тому же на сносях… Знай я, ни за что бы не привëл тебя сюда сегодня. Я сейчас же пошлю за паланкином.

Он не понял, о каком «домой» она говорила, а Шэ Юэ не стала ему объяснять.

* * *

– О чëм с тобой беседовала императрица? – спрашивал старший братец нервно. Но отвечать ему не было сил.

Вместо ответа Шэ Юэ сказалась больной и рано ушла спать.

А-Юань в тот день так и не покинул дворец, и без него дом опустел, старший братец пропадал в библиотеке, младший, скучая, кидал камушки в пруд.

От постоянного бульканья Шэ Юэ не могла уснуть, и в конце концов вышла к нему, завернувшись в одеяло.

– Тебе тут не