Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

– Не заикайся о моëм небесном мандате! Кто ты такой, чтобы об этом судить?! Прочь с глаз моих! Я, так уж и быть, брошу подачку этим оборванцам из Цзянху, но ты… ты вернëшься на границу, разбираться с колдунами и суховеями. И не смей возвращаться в столицу до моего приказа!

Цзиньюань церемониально сложил руки перед собой, поклонился.

– Сын повинуется отцу!

Бесполезно было спорить и спрашивать. Его радовало лишь одно: А-Юэ и еë семья получат наконец заслуженную награду. Для них начнутся светлые дни.

Выходя из павильона, он едва не столкнулся со старшим братом.

Видно, на лице у Цзиньюаня всë было написано, потому что брат остановил его, придержал за плечи.

– Я всë улажу, младший братец. Потом, когда он успокоится.

Цзиньюань кивнул, чтобы побыстрей от него отделаться, но старший брат не отпускал.

– Зачем тебе это, Цзиньлэ? Мы разве не поссорились? – устало спросил Цзиньюань, стряхивая его руки с плеч.

– Поссорились? Когда это? Ничего подобного не помню. Но если ты затаил на меня обиду… – Старший брат вздохнул. – Вот что: все твои служанки наверняка грубы и неотëсанны. Когда приедет эта твоя барышня, велю жене отрядить горничную к ней на помощь. Ну? Примешь это как жест доброй воли?

От жены брата Цзиньюань никакого добра не ждал, но согласился, только бы отделаться от Цзиньлэ.

Пожалуй, соглашаться не стоило.

* * *

В те несколько дней Цзиньюань всерьëз задумался, любит ли он женщин, нужны ли они в его жизни. Нет, он любил А-Юэ, сильно, но еë беды сводили его с ума больше, чем собственные.

Он надеялся на матушкину доброту, надеялся, что жена старшего брата не станет вмешиваться, что А-Юэ проявит благоразумие… но всë пошло прахом.

Лучше было выдержать ещë одну отповедь отца, чем объяснять матушке, как девчонка из Цзянху посмела накричать на императрицу и убежать без спроса.

– Невозможно! Непростительно! Выдворить эту дрянь из дворца сейчас же! – возмущалась принцесса, прижимая руку к животу, словно выходка А-Юэ потревожила ребёнка.

Матушка молча массировала виски, служанка, стоя на коленях, водила у неë перед носом флаконом благовоний.

Цзиньюань готов был сквозь землю провалиться от стыда, но всë же собрался с духом.

– Сестрица, матушка, простите барышню Шэ: стало плохо с животом, и она убежала, боясь конфуза. Столичная пища для неë слишком вычурна…

– Или причина в другом, – не унималась принцесса, глядя на него чëрными глазами, потемневшими от гнева ещë сильнее.

– Причина в том, что эта девчонка дика и невоспитанна, – бросила матушка, оттолкнув наконец руку служанки. – Она не умеет слушать старших, не ценит милостей, не понимает, кто перед ней… но я вижу, что в ней так тебя привлекло, Цзиньюань. С ней тебе так же легко, как с твоими солдатами.

Зерно истины в матушкиных словах было.

Цзиньюань вздохнул и склонил голову, признавая это.

Но с А-Юэ было не только легко. С ней он чувствовал себя хорошим человеком… до этого дня.

– Разве это плохо, матушка? – сказал он, проклиная себя за то, как жалко прозвучал его голос. – Я и сам не царедворец, все мои желания устремлены на военную службу. Разве мне не подходит жена, которая разделяет…

Матушка улыбнулась, и это было куда хуже ругани.

– Ох, мальчик. Сядь рядом со мной и послушай, что скажет тебе старая мать.

Цзиньюань покорно опустился на подушки, принял чашку чая от расторопной служанки, но заставить себя пригубить не смог.

Надолго ли это? Ведь А-Юэ ждëт его в саду…

– Я слушаю, матушка.

– Понимаешь ли ты, что такое быть принцем?

– Это значит исполнять свои обязанности перед народом, упрочивать власть Сына Неба. Самый достойный, наследный принц должен перенять трон, когда наступит время, и мы, братья и сëстры, приложим все усилия…

– Да, дитя. Но твой долг не только быть воином. Династию укрепляет потомство, укрепляют связи. Твоя жена должна быть девушкой из уважаемого чиновничьего рода, воспитанной с мыслью о служении мужу и его семье.

– Вы так мудры, матушка! – вставила принцесса, потупившись.

Цзиньюаня пробрал неприятный холодок при одном взгляде на неë. Значит, матушка прочит ему такую же жену, как брату…

Наследная принцесса была дочерью главного казначея, и Бай Лици как-то объяснил Цзиньюаню, что император, будто стоя на боевой колеснице, одной рукой подчиняет казначейство – родственников наследной принцессы, а другой – военное министерство, родственников императрицы.

– Значит, и я и моя будущая жена – просто разменные монеты для отца и наследного принца? – вырвалось у него прежде, чем он смог сдержаться.

«Да есть ли смысл сохранять династию, которая ни крепка семейным духом, ни добродетельна?!»

Матушка томно вздохнула. Она была совсем не похожа на испуганную женщину, которую Цзиньюань встретил здесь всего лишь несколько дней назад. Самообладание вернулось к ней, от горя будто не осталось и следа.

– Я, верно, плохо тебя воспитывала, Юань-эр, раз ты позволяешь себе такое ребячество, – тихо произнесла она, прикрыв глаза. – Если что-то тебе не по нутру, ты сразу оскорбляешься. Разве я запрещаю тебе любить и выбирать по своему вкусу? Его величество из всех сестёр-княжон выбрал твою мать, потому что она обыграла его в конное поло. Разве не прелестная история? Ты так же волен привести в дом любую наложницу. Но жена – это совсем иное.

– Значит, жену, по-вашему, нельзя любить? Разве отец вас не…

Глаза матушки распахнулись, как у взбешëнной совы.

– Не дерзи мне, мальчик!

Цзиньюань поспешно поклонился. Но не так низко, как отцу.

– Прошу прощения, матушка.

– Жену ты тоже волен любить. Но выбрать еë должен из девушек своего круга. Всë. Я устала от разговоров. Цюй, принеси доску для вэйци! Я желаю сыграть с сыном несколько партий. Да захвати те пирожные с орехами, что принесли из Восточного дворца!

Цзиньюань понял, что это значит. Домой его сегодня не отпустят, это и будет наказание.

– Я останусь, матушка, – покорно сказал он, не глядя ей в глаза. – Но сперва мне нужно отправить барышню Шэ домой.

Матушка слегка поморщилась, но сделала повелительный жест рукой, позволяя.

Лучше бы она выгнала и его тоже. Тогда он не увидел бы, как блëкнут все краски на лице А-Юэ, как она задëргивает штору паланкина, не оглядываясь.

Но хуже всего были мысли о том, что матушка, может быть, права.

А-Юэ не предназначена для жизни принцессы и замужней дамы, как жаворонок не предназначен для жизни в клетке. Еë простодушное удивление дворцом, еë наивные разговоры о побеге – как далеки они были от всего, что его