Упал намоченный - taramans

— Оль… Кстати! Там были тоже в сетку, но — чулки. Однако я уже наслушался, что вы сейчас «пищите» именно от колготок.

— Чулки в сетку? Черные? — задумалась девушка, — Здорово! Но куда их наденешь? Это же и пояс нужен тоже черный. Нет, классно, конечно, но — куда их?

— А если я тебе это подарю — будешь надевать их на встречи со мной?

Они уже обговорили это — что Васильев уедет, и, к удивлению парня и даже к его немалой обиде, Жилкина восприняла это довольно равнодушно…

«А ты полагал, что девушка разнюнится: „нет-нет, не уезжай, как я без тебя!“. Но жила же она как-то все эти годы, да? Да и встреча их была, некоторым образом, случайной. А девушка все-таки взрослая, далеко не дура, то есть понимание житейское уже имеет!».

— На встречи с тобой? — усмехнулась Ольга, — Буду.

— А дашь себя сфотографировать в таком виде? — спросил сам, не зная, зачем Васильев.

— Ты совсем уже, Вася, чокнулся! — засмеялась девчонка, — В таком виде, да? В черных сетчатых чулках? Скажи еще — с хуем во рту.

Сергей промолчал, с удовольствием представив эту картину.

— Ты маньяк, Вася! — ущипнула она его, — Но… Я почему-то верю, что эти фотографии никто бы не увидел. Так что… Почему — нет? Но ты же фотографировать не умеешь!

«Все-таки надо пообщаться с этим стариком-фотографом. Надо!».

Глава 39

«Дела идут, контора пишет!», усмехнулся про себя Васильев, в очередной раз направляясь в «кадры» УВД. Вроде бы все «на мази», но вечно что-то приходится приносить из документов, делать копии, что-то уточнять в автобиографии, дополнять личное дело какими-то справками, выписками и прочим.

«Нет, все-таки Игорек Ковалевский не набрал пока того опыта, который будет ему присущ в будущем. Тогда-то он был зубр кадрового делопроизводства, а сейчас… Так, погулять вышел. Если бы не Светлана, не знаю, насколько бы это все затянулось. Но и Полянская не может все проконтролировать, у нее своих дел полно!».

Васильев несколько смущенно хмыкнул про себя:

«Как-то в прошлый раз неловко вышло!».

Придя в УВД с очередными бумажками, Васильев встретил Ковалевского прямо у входа в четвертый подъезд: Игорек, общаясь с каким-то незнакомым капитаном, похохатывал, хлопал от удовольствия в ладоши приговаривая:

— Да ты что? Правда? Не заливаешь? А он чего? Ага… Ну а потом что?

Кивнув Сергею, мельком пожав руку, Ковалевский мотнул головой:

— Заходи в фойе, я сейчас подойду.

Васильева долго уговаривать нужды не было, а кадровик с тем самым капитаном вошли следом, продолжая разговор.

— Ты проходи к нам. Знаешь же где… — махнул рукой Ковалевский, одновременно отмахиваясь от постового.

Сергея здесь и впрямь уже узнавали. Он успел перезнакомиться и поболтать с парнями, заступающими на этот пост, так что возражений от дежурного сержанта не последовало. Пройдя в коридор кадровиков, остановился у нужной двери, поджидая Игоря, а тот все никак не мог оторваться от болтовни со своим знакомцем:

— Да заходи же ты… — с досадой махнул ему Ковалевский.

«Ну, заходи, значит, заходи!».

И Васильев зашел в кабинет. М-да… Как зашел, так и остановился у двери, опешив. Светлана Полянская, стояла за своим столом и, изогнувшись, пыталась… Сначала Сергей не понял, что делает женщина, на другое смотрел: симпатичный старший лейтенант, задрав форменную юбку до пояса, пыталась подшить образовавшуюся сзади стрелку на колготках. И было похоже на то, что стрелка эта, сволочь такая, образовалась на очень неудобном месте: сзади на бедре. Потому и изогнулась Светлана буквой «зю»: нужно было одновременно смотреть, где шьешь; умудриться не исколоть себя иглой, а еще и юбка постоянно норовила опуститься. Наверное, потому и не услышала женщина, как открылась дверь кабинета.

«А ножки у нее классные: ровные, длинные. Х-м-м… Да еще и в колготках. Вид — очень даже привлекательный!».

— Да что же ты будешь делать… — невнятно бормотала «швея» одним уголком рта, противоположным сжимая в зубах пуговичку, — Опять эта долбанная затяжка. Еще пара штук и колготки можно выкидывать!

— Чего ты встал в дверях, — громко спросил Васильева Игорь и подпихнул того дальше от двери, — О! Светик, а что это за нескромный вид?

Полянская подняла голову, с раздражением выплюнула пуговицу и рявкнула:

— А вас стучаться не учили?

Васильев молча развел руками, а наглец Ковалевский, продолжая разглядывать коллегу, резонно заметил:

— А тебя двери закрывать изнутри не учили?

— Выйдите на хрен оба! — прошипела Светлана, — Дайте мне три минуты, зашить эту ебаную стрелку!

«Женщины-сотрудницы матом не ругаются, они им разговаривают!».

Это был, конечно, перебор: женщины в органах могли разговаривать вполне культурно. С посторонними гражданами. Со своими коллегами могли быть варианты.

В коридоре Васильев смущенно молчал, а Ковалевский усиленно разглядывал какой-то плакат на стене, покачиваясь при этом с пятки на носок и что-то напевая. Потом Игорь покосился на Серегу, хитро улыбнулся и шепнул:

— А ничё так у Светки ножки, да?

Васильев угукнул и показал большой палец, соглашаясь с оценкой. Здесь уж выглянула сама «оцениваемая» и сердито сказала:

— Все уже… Можете заходить.

— Светик… — пропел Ковалевский, врываясь в кабинет, — А мне вот интересно: зачем ты прикусывала пуговичку?

Полянская пожала плечами:

— Примета такая: если что-то зашиваешь прямо на себе, чтобы память хуже не стала, нужно прикусить что-нибудь. Или ты не слышал об этом?

— Да слышал, слышал… — отмахнулся Ковалевский, — Но ведь это бабкины предрассудки, Светочка. А ты у нас комсомолка… Х-м-м… Хотя ты же уже кандидат в члены партии, да? Вот! Так могут ли быть у кандидата в члены КПСС такие предрассудки?

— Ой, Игорек, заткнись, а? Надоел уже со своими подначками! — раздраженно парировала коллега.

Васильев видел, что женщина изрядно смущена и румянец не торопился покидать ее щек. И нет-нет да косилась Света на Васильева сконфуженно, хотя он и старался делать вид, что ничего такого не произошло.

Именно поэтому сейчас Серега нес в папке, кроме документов, еще и шоколадку…

«Хорошая шоколадка, между прочим: „Седьмое небо“, называется!».

Но, кроме этого, в его папке была упаковка с колготками. Все те же «Эсда» производства ГДР, и Сергей полагал, что «тройка» все-таки подойдет Полянской: пусть она заметно похудее мамаши Васильева, но длина ног была весьма приличной. А еще Васильев надеялся,