Упал намоченный - taramans

разное: колготки, духи из недорогих, косметику ту же, трусишки несколько комплектов и пару размеров — сорок шестой и сорок восьмой. Правда, почти все деньги отдал, из тех, что мне батя оставил. Ладно, как-нибудь перебьюсь!».

Только вот Марго предупредила, что в таком темпе и в таких количествах снабжать Васильева она не сможет:

— Девок, как я понимаю, у тебя много. А будет еще больше. Я тебе дам номер телефона и адрес. Созвонишься с человеком, договоришься. Имей в виду: там будет десятипроцентная накрутка. И то — только по моей рекомендации, а так-то ребята в цене не скромничают.

«А что делать, если — надо? Приходится мириться. Не проявлять же ментовскую принципиальность, не брать „спекулей“ на притужальник!».

Здесь Полянская фыркнула возмущенно:

— Да? Колготки, шоколад, «недельки», тушь французская. Хорошо иметь маму, начальницу в торговле. Что еще готов мне предложить? Покупаешь меня, да?

— Глупости не говори! Покупаешь… Скажешь тоже! — Сергей укоризненно покачал головой, — А если просто — ухаживаю? Как обычно ухаживает мужчина за понравившейся женщиной.

— Васильев! Ты глухой? Я же сказала: у меня муж…

— А я, Светочка, на брак и не претендую. И ваш разрушать не собираюсь.

— Кобель! — фыркнула Полянская, — Наглый развратник.

— Есть такое дело, — согласился Васильев, — И вообще… Постой ровно, мне еще немного поправить осталось.

Полянская замерла, чуть дыша, прикрыв глаза. И успокоилась.

— М-м-м… Как хорошо-то, я прямо млею. Тебе, Сережа, нужно не в милицию идти, а в хороший салон — отбоя от клиенток не было бы. Вот там ты с блудом развернулся бы! — хихикнула она.

Сергей почесал бровь:

— Не… Не получится. Когда женщины постоянно перед глазами — взгляд замыливается, привыкаешь, ценить меньше начинаешь. А там и до перехода в стан педерастов — рукой подать.

Шутка была такая себе: плоская и грубоватая. Но в закрытых коллективах типа армии и милиции такие вполне котируются. В том числе и у женской половины органов внутренних дел. Оно и понятно: «Чего словеса крутить, шутки юмора тонко закручивая?». Жизнь, она, чаще всего, штука простая, незамысловатая. Потому: «Не множь сущего сверх необходимого!».

Васильев беспардонно расстегнул китель Полянской, и, не успела Светлана возмутиться, как он одернул ее форменную рубашку, чуть поправил сдвинувшуюся юбку, немного подтянул форменный галстук. Вздохнул:

— Юбку бы я тебе чуток ушил. И укоротил. Сантиметров на десять, примерно. Тогда бы она была максимально подходящей под твою фигуру и шикарные, длинные ножки.

Полянская засмеялась:

— У нас в УВД такие юбки носят только секретутки. Прочих же за такое дело нещадно дерут.

— Дерут? Х-м-м… Я бы принял в этом участие. Ну все. Пошли?

— Сейчас! — Светлана раскрыла платяной шкаф, на внутренней стороне двери которого имелось зеркало, осмотрела себя, удивленно покосилась на парня, — Однако!

— Ну дык: фирма веников не вяжет! — дурашливо развел он руки, после чего спохватился, — Ой, вот еще… Чуть не забыл. Блин, помялась…

Из бокового кармана кителя Васильев достал картонную коробочку польских духов «Быть может»:

— Это тебе, красавица.

Светлана всплеснула руками:

— Опять? Совсем офонарел, Васильев? Я тебе все равно не дам, так и знай!

— Жадина! — притворно обиделся Сергей, а сам подумал:

«Что-то часто она про это говорит. „Ноги раздвинуть“, „дам — не дам“. Похоже, сама хочет. Или я ошибаюсь? Но попробовать надо. Как раз сегодня никаких встреч не планировал. Ладно, это все после генерала!».

Они отправились в поход по длинным коридорам Управления. Коридоры, лестницы — вверх-вниз, вверх-вниз, и снова коридоры. Встречающиеся им сотрудники, удивленно оглядывали сержанта «при параде». Полянская шла чуть впереди, справа.

«Эк она попой-то крутит! Восьмерочки аккуратные такие получаются. Это она всегда так, или только сейчас, передо мной?».

Особенно волнительно Сереге было на лестницах, когда — «вверх». Шлица на юбке женщины была явно неуставного размера, повыше и открывала оченно завлекательные виды:

— Какие колготки на тебе классные, в цвет загорелой кожи. Ножки — вот прямо дух захватывает! — шепнул он, улучив момент.

Полянская покосилась на него с недоумением, прошептала в ответ:

— Так это же твои… Те, что ты подарил. Васильев. А ты что — совсем не волнуешься? На ляжки он мои пялится… Тебе сейчас перед генералом стоять, а он тут…

Сергей задумался на секунду:

«Ляжки… Нет, здесь не ляжки. Ляжки же они — что? Полные такие, мясистые и тяжелые, здесь же стройные красивые бедра. А про волнение… Нет, ну какой-то мандраж присутствует, но так — легким фоном, не более!».

— А что — нужно волноваться? — как будто в недоумении приподнял бровь парень, — Не знаю… Мне так просто интересно: не доводилось еще у генерала в гостях бывать.

В прошлой жизни Васильеву-старшему в том кабинете сиживать приходилось. Да и не раз: и когда замом назначали, и начальником РОВД, и потом неоднократно — на разных заседаниях высоких комиссий, где председательствовал начальник УВД.

«Генерал, правда, был другой. А может и кабинет сейчас совсем не тот? М-да… Нет, ну, правда, интересно!».

Светлана даже приостановилась от удивления:

— Ты, Сережка, какой-то…

— Отмороженный на всю голову? Наглухо отбитый, да? — усмехнулся сержант.

Полянская кивнула:

— Да. Что-то вроде этого. Х-м-м… Надо запомнить эти выражения.

— Ты мне вот что скажи… Мне белые перчатки надевать или нет? — вспомнил Васильев про таковые, засунутые некоторое время назад за парадный ремень чуть сзади.

— Белые перчатки? — опешила Светлана, — Понятия не имею, нужно их надевать или нет.

Васильев все же вытянул сей аксессуар и натянул на руки.

Приемная была та же самая, значит, и кабинет начальника — тот же. Отделка правда отличалась, ну так — другое время, другие материалы, другая мода. Светлана доложилась секретарю — пожилой, ухоженной даме со следами былой красоты на лице.

«Х-х-а… Типичный прием больших начальников: дескать, у меня секретарь настоящий, серьезный, а не „соска“ для развлечения. Знаем, знаем… Для развлечений можно и других вызвать, якобы по работе!».

Дама вежливо кивнула и с видом Снежной Королевы, а скорее — ее матушки, прошла в кабинет.

— Проходите! — приоткрыла дверь.

— Здравия желаю, товарищ генерал! — хрипловато доложилась Полянская.

— Здравия желаю, товарищ генерал! — продублировал Васильев.

«Всякого рода сокращения и проглатывание части слов типа „тащ генерал“ вместо „товарищ генерал“ здесь уже „не канают“ — уровень не тот, может быть воспринято как фамильярность, что само по