Упал намоченный - taramans

— Товарищ генерал… Дело формировала не я. Старший лейтенант Ковалевский — куратор Кировского РОВД.

Начальник откинулся в кресле, спросил с недоумением:

— А почему же вы…

Вмешался Васильев:

— Товарищ генерал! Разрешите доложить… Старший лейтенант Ковалевский… Вызов ваш был внезапным, разнервничался инспектор с непривычки. Прямо вот… Замандражировал. Похоже, давление подскочило, самочувствие — ни к черту. В медотдел его направили. А руководитель поручил Светлане Николаевне представить меня вам.

Осипов хмыкнул, повернулся к заму:

— Нет, ну ты представь, да? Старший лейтенант, офицер, мужик и расклеился, как кисейная барышня. А вот барышня, наоборот, молодцом держится! И сержант… Васильев, ты как будто ежедневно к генералам на прием заходишь: выдержка, хладнокровие, мысли излагаешь четко.

Сергей чуть улыбнулся, промолчал. Остальные вежливо посмеялись.

— Ладно, Светлана. Передай этому больному — пусть выздоравливает, все-таки инспектор, видно, неплохой. И это… Спортом пусть займется, что ли? Старший лейтенант, молодой мужчина, а как институтка…

Уже выйдя и пройдя по коридору Управления, Полянская и Васильев нырнули в какой-то закуток и перевели дух. Светлана даже к стене прислонилась:

— У-ф-ф… У меня коленки дрожат…

Васильев и сам чувствовал, как по позвоночнику стекают противные, холодные капли пота, накапливаются где-то в районе поясницы, пропитывая ткань рубашки, но вида не подавал:

— Коньячку бы сейчас граммов сто, а лучше — сто пятьдесят.

Полянская кивнула:

— Точно. Было бы очень неплохо.

— Х-м-м… Так может быть — ко мне? Коньяк хороший имеется, я с утра отбивные приготовил, на гарнир — вермишель с сырным соусом. По пути тортик купим, отметим мой приказ и назначение.

— Смотри-ка ты… Он еще и готовить умеет! — фыркнула Светлана, — Коньяк, отбивные… Как соблазнительно! И с родителями своими меня познакомишь, да? Представляю, что твоя мама обо мне подумает: замужняя женщина и — к молодому парню в гости.

— Родители у меня сейчас в Ленинграде. Старший брат медакадемию заканчивает, вот они на выпуск и поехали. В воскресенье к вечеру должны вернуться.

— Нет, ты посмотри, как у него все продумано! — засмеялась Полянская, — Со всех сторон обложил: и квартира свободная, и коньячок хороший имеется, и тушь, опять же, французская припасена…

— Так что — поехали, Света? — чуть подвинулся к ней Серега.

Женщина вздохнула и, ничего не ответив, направилась к лестнице.

«Это — да, или это — нет? Молчание — знак согласия? Ой, далеко не всегда!».

Они еще зашли в Секретариат, куда Полянская передала личное дело на регистрацию приказа. Васильев тут же, расписавшись, получил удостоверение. Потом Светлана ходила к своему начальству, докладывала о результатах, но обернулась быстро:

— Ф-у-у-х-х… Какой же день сегодня нервотрепный выдался… — пробормотала она, усевшись наконец за своим столом, потом вскинулась, поглядела на Сергея:

— А ты чего здесь сидишь?

— Ну как… — немного растерялся тот, — А что мне делать-то? Тебя вот ждал…

— А, ну да… Я сейчас…

Полянская набрала короткий номер на внутреннем телефоне, пояснила Васильеву:

— Сейчас с Кировском поговорю… — и через некоторое время, собравшись — деловито так, даже с командными нотками в голосе:

— Дежурный? УВД, инспектор кадров Полянская. Соедините меня со Шмаковым!

«Шмаков? Шмаков… Х-м-м… А кто это?».

В памяти Васильева-старшего был Шмаков, но…

«Замполит. Но разве он еще на пенсию не ушел? Меня же в прошлый раз принимал Самарин, недавно назначенный замполитом райотдела. Назначенец из райкома партии, выходец из „культуры“, редкостный прохиндей и скользкий тип. А здесь, выходит, пока еще Шмаков?».

Сергей напряг память. Да ее и напрягать, в общем-то, особо не пришлось: Шмаков Петр Дмитриевич, майор милиции, замполитом РОВД был чуть ли не тридцать лет. После ухода на пенсию возглавлял общественную комиссию в райисполкоме: что-то связанное с ветеранскими формированиями. Да, ветеран войны.

«Дед — матерый такой. Матерый и очень въедливый. Не очень умен, но дотошен до ужаса: сколько он нервов потрепал сотрудникам милиции — просто „ой!“. Выходит, он еще работает? Мама миа! Х-м-м… Получается… Накладка какая-то? Что-то по-другому здесь идет?».

Между тем Светлана разговаривала по телефону:

— Да. Да, Петр Дмитриевич, приказ подписан. Васильев сейчас сидит передо мной. Хорошо, передаю трубку…

В трубке забухал, как из рупора, да в пустую бочку, голос замполита…

«Сцука! Точно — он. Вот же труба иерихонская. Мы всегда поражались, как Шмаков мог на митингах без всяких микрофонов выступать!».

— Так точно, товарищ майор, сержант Васильев на проводе. Слушаю вас.

— Значит, так, сержант… Мы завтра с начальником по колхозам едем: плановый выезд у нас такой. Завтра у нас пятница, ага… То есть, в понедельник, к восьми часам ты у нас в райотделе, понятно? Даже так: к половине восьмого — я рано в отдел прихожу. Посмотрю на тебя, что ты за гусь такой. Ну а потом, в половине девятого, у нас планерка личного состава. Там и представим тебя людям. Как понял?

— Понял вас, товарищ майор: в понедельник к половине восьмого прибыть в райотдел.

— Вопросы есть?

Серега прикинул, что к чему:

— Есть, товарищ майор. Один вопрос: мне, чтобы быть утром в Кировске, нужно из Тюмени выезжать в воскресенье. Не могли бы вы мне место в гостинице забронировать? Переночевать-то мне нужно будет где-то…

— Х-м-м… Правильно рассуждаешь, сержант, — громыхнуло в трубку, да так, что Васильеву пришлось чуть отставить «аппарат» в сторону, — Вот что… Ты в воскресенье, как приедешь, подойди в райотдел. Я предупрежу дежурного, проводят тебя в гостиницу коммунхоза, там переночуешь. А то… В городской гостинице-то — платить нужно, а командировочных у тебя не будет. А в коммунхозе я договорюсь, бесплатно переночуешь. Понятно?

Закончив разговор, Сергей задумался:

«Ну что? Начинаем прежнюю, но новую трудовую деятельность? Как там было в одной дурацкой рекламе очередной финансовой пирамиды девяностых: „Ну вот я и в 'Хопре“!„. Ты сейчас, Васильев, в этом самом 'хопре“ по уши. Но что поделать: сам решил ничего не менять в жизни Сергея Васильева. Так что — черпай полной ложкой!».

Видимо, что-то такое отразилось на его физиономии, и Полянская с сочувствием спросила:

— Не пожалеешь, Сережка?

Но упрямый сновидец помотал головой, отгоняя дурные мысли:

— Нет, не пожалею! — потом улыбнулся и уставился на симпатичного инспектора-кадровика:

— А ты… Надумала? Поехали, Света. Обещаю, ты не пожалеешь.

Полянская смутилась, но потом сверкнула глазами:

— А-а-а… Поехали! Но Васильев… Только попробуй меня разочаровать, только попробуй. Сейчас… Я только позвоню…