Упал намоченный - taramans

— И тебя не коробит, что я вот так…

— Нет, не коробит. Я знаю, что такое профессиональная деформация, и в милиции она наиболее заметна. Только… Только сдается мне, что это другое. Таким поведением ты сейчас скрываешь свое смущение.

Сергей подошел и обнял женщину. А та несильно стукнула его кулачком по плечу:

— Откуда ты только такой умный взялся. Ну да, я изрядно смущена. Мне, знаешь ли, непривычно вот так сразу прыгать в койку к молоденькому парню. Я вообще…

«Ой, вот это уже лишнее: „я не такая, я жду трамвая!“. Если она сейчас начнет оправдываться, объясняться, то я решу: ошибся, когда подумал, что она умная женщина!».

Но, к облегчению Васильева, Светлана не оправдывалась:

— Так, сержант Васильев! Ты мне дашь что-то сменное или мне все-таки придется надевать эту рубашку? Интересно, кстати, на которую по счету ты ее уже напяливаешь?

— На вторую… — брякнул Серега.

— Х-м-м… — удивилась Полянская, — Смотри-ка, похоже, правду сказал. А чего так? В смысле — только на вторую?

«Потому как Веру я драл в машине, а Ритка… Марго материн халат не постеснялась надеть!».

Но вслух этого он не сказал, а, пожав плечами, ответил:

— Так я всего три недели как из армии.

Светлана расхохоталась:

— Ой, не могу… Ну, насмешил. Извиняется он, что, дескать, времени было маловато. Ну, Сережка, ну… Но хоть честный, не все в тебе потеряно! Кстати, ты бы и сам переоделся, а то мне форма на мужчинах… Уже изрядно надоела.

— А что… Х-м-м… Муж — тоже…

— Тоже, тоже… Витя мой, засранец, подался в тот же Салехард. Брат его давно уже уговаривал перевестись. Они вместе в Омской «вышке» учились, приятели. А мне те Севера на хрен не нужны. Я мужу так и сказала: катись куда хочешь, он и укатил. Восемь месяцев уже… Все надеется уговорить меня. Слушай, все — больше ни слова об этом. Понял?

Батник Полянская все же взяла, не забыв отпустить очередную подколку:

— Ну, если тебя не смутит… Если тебе аппетит не испортит, то и смотри себе!

Пока Светлана принимала душ, Васильев в темпе «престиссимо» разогревал ужин и накрывал стол. Дверь ванной открылась, и Сергей успел заметить длинные, стройные ножки ниже полы рубахи: Полянская, аккуратно разместив свою форму на плечиках, отнесла ее в шкаф в его спальне. Но через минуту предстала перед ним и даже крутнулась вокруг себя:

— Ну как? Нравлюсь?

Сергей сглотнул: Полянская была хороша. Но основное внимание приковывали к себе именно ноги: длинные, стройные и, как оказалось, мускулистые.

— Очень нравишься. А ножки твои — вообще бесподобны! Занимаешься чем-то?

— Смотри-ка — внимательный. Занимаюсь ли? Ну, так… Периодически хожу в нашу Управленческую самодеятельность. Я же в школе в «художке» занималась, а в институте — в ансамбле танцевальном.

— Сразу заметил: ножки у тебя — просто отпад!

Полянская хмыкнула с довольным видом и повела носиком:

— А чем так вкусно пахнет? Чем ты меня потчевать собрался? А то после такого дня, да после душа, у меня такой аппетит разыгрался, что вот-вот в брюхе урчать начнет. И где, наконец, обещанный коньяк, Васильев?

Ела Полянская, не чинясь, даже урчала от удовольствия:

— Нет, так дело не пойдет. Слушай меня, сержант: на хрен этот Кировск! Если ты так готовишь, и, если… Ну, это еще посмотрим. То мне такой мальчик нужен самой, под боком. Чтобы питаться вкусно, и чтобы еб хорошо. Ты же хорошо ебешь, Сережка?

Коньяк она тоже замахнула сразу, граммов этак сто, да и вторую Серега налил не жалея. Может, поэтому вела себя несколько… Окосела, в общем. А потом у него упала вилка. Да, на пол. И таки — да, вот такая вот «детская» уловка — ну просто очень любопытно стало: правда ли она трусов не надела. Оказалось — правда, а Светка, легко раскусив его, даже ножки раздвинула. И Васильев был вынужден задержаться под столом: сложно, знаете ли, нашаривать, не глядя, вилку, если взгляд прикован совсем к другому месту.

— Ну как, нравится? — засмеялась женщина.

Сергей все-таки нашел в себе силы вернуться в вертикальное положение:

— Очень! Очень нравится.

— А мы с тобой в неравном положении: ты у меня уже все разглядел, а вот я тебя вообще не видела.

— Пора посмотреть, думаешь? — хмыкнул парень.

— Думаю, пора. А обещанный кофе может и подождать.

Поначалу Светлана была несколько скована: прислушивалась, приглядывалась, не торопилась раскрываться. Но когда первый раз кончила, пока без «проникновения» от одних только ласк, простонала:

— Очуметь… Какие у тебя умелые пальцы. А ведь к таким пальцам и «дрын» прилагается немалый.

— Да какой там дрын? Нормальный размер — восемнадцать сантиметров. Средний размер, так скажу.

— Средний размер, милый мой, в России — пятнадцать сантиметров, — усмехнулась женщина.

— А ты откуда знаешь? — удивился Васильев.

— А в «педе», Сережа, девочки не только ямбом и хореем интересуются. Скорее, они интересуются другим. Да и знакомых девчонок-медиков у меня было много, а они, чтобы ты знал, вообще люди в физиологии и анатомии подкованные.

Второй «подход к снаряду» Серега решил проделать опять же — без коитуса. Когда Светка отдышалась, то хихикнула и сказала:

— Все! Теперь я тебя буду звать: Сережа-Волшебный язычок.

А вот с минетом — не задалось, Полянская в этом деле была даже похуже, чем Жилкина до начала обучения.

«А ведь она не стройная, она — худощавая, даже — худенькая. А худые, как гласит молва, они — злоебучие. Х-м-м… То есть, удовлетворить их стоит куда больших трудов, чем более плотненьких женщин. Похоже, молва не врет!».

Полянская с какого-то момента начала «отрываться». То есть, вошла в раж.

— Знаешь, как называется эта поза? — стараясь не сбить дыхание, нависая над женщиной, спросил Сергей.

Светлана, тяжело дыша, хмыкнула:

— Знаю. «Погоны» она называется. Вот я тебя и возвожу сейчас в офицерское звание.

— Ну, это надо посмотреть — кто кого возводит. Все же это именно я сейчас тружусь! — возмутился Серега.

— Слышишь, труженик… Ты не останавливайся… Давай, давай… О-о-о… Да, еще глубже! М-м-м… Как же мне хорошо! Сережка… Поглубже и посильнее!

Уже под утро Полянская рассмеялась:

— А я все думала, зачем он крем возле