Упал намоченный - taramans

Глава 41

Нестарый «пазик» бодро двигался по маршруту Тюмень — Тобольск. Старинный Уватский тракт, буквально три-четыре года назад фактически построенный заново, радовал ровным асфальтовым покрытием. Можно было бы и «прикемарить»: ехать-то предстояло больше трех часов, но постоянные остановки возле каждой деревни, посадка-высадка пассажиров, которые молчаливостью не отличались, не позволяли совсем уж расслабиться.

Серега уселся на последнем ряду сдвоенных сидений: ближе к водителю по традиции садились пожилые люди и мамашки с ребятишками, на задние сиденья — вдоль всего задка — молодежь, потому молодой милиционер выбрал место «ни то, ни сё». Ехал он в форме — «гражданка» в чемодане и в дорожной сумке меньше места занимала. Да и брал он с собой одежды по минимуму, надеясь, что в течение месяца сможет выбраться в Тюмень и прихватить все остальное.

«И устроиться же куда-то нужно, иначе куда всю „хурду“ тащить?».

В памяти прежнего Васильева был опыт проживания на протяжении нескольких недель в той самой гостинице коммунхоза, о которой упомянул замполит, майор Шмаков. Жил Васильев в ней, пока не пристроился на постой к одной вредной бабуле, сняв у той комнату в частном доме.

«Да это и не гостиница вовсе, скорее общежитие. Но по сути — барак, бревенчатое длинное одноэтажное здание, с десятком разнокалиберных комнат вдоль длинного коридора. Без всяческих удобств. Точнее, таковые были, но — во дворе. Селились там разные командировочные, кто попало, в общем-то. Помнится, Сереге тогда пришлось пару раз проверять на крепость „фанеру“ у особо беспокойных соседей. Навел порядок, но, когда он съехал, облегчение почувствовал не только он сам, но и местные жильцы. Оно и понятно: кому охота иметь соседом молодого мента, который компании не поддержит, а на вопрос: „ты меня уважаешь?“, норовит „без базара“ сразу же въехать в морду?».

В Тюмени садился — огляделся — может какая молодуха посимпатичнее рядышком окажется? Всё дорогу разговором скрасить можно. Но две смешливые девчонки — очень даже ничего — вышли буквально через час пути. Пичалька. Молодуха тоже случилась, но хоть и стреляла глазками, была в компании суровой свекровки. В общем… Непруха!

«Что еще сейчас хорошо: местным ментам бесплатный проезд по всем внутриобластным трассам. По предъявлении удостоверения, а если в форме, то даже „ксиву“ показывать не нужно — посадят в автобус без разговоров!».

Так как интересной компании не случилось, а спать не получалось, ехал Серега и бесцельно блымал глазами в окно транспорта. Порой было даже интересно: что-то в памяти Васильева-прежнего впечаталось намертво, а что-то казалось новым, незнакомым.

«Порой ловлю себя на том, что как-то… Не особенно некоторые моменты стыкуются с памятью, как будто иначе все было. Бабочку какую раздавил, или мир этот похожий, но другой? Ладно, поживем — увидим!».

За отсутствием других занятий, в башке всплывали недавние моменты. Расставание с Жилкиной прошло очень даже неплохо.

«М-да… Очень даже!».

Девушка немного загрустила, но потом…

— Ты же будешь приезжать, да? Кировск тот — сколько от Тюмени? Двести с небольшим. Ха! Немного совсем. А может, и я когда к тебе в гости соберусь! — повеселела ластящаяся к парню голая подружка.

— С Танькой? — усмехнулся Сергей.

— С Танькой? Ну чего ты опять начинаешь, Сережка? Ну правда же… Откуда я знала, что этот козел домой приедет? И вообще, Вася… Наглый ты, просто — ужас! Я брякнула языком, не подумав, а он уже губу раскатал. Или ты так сильно Таньку хочешь? — и натянула на лицо маску обиды.

— Да как сказать… Сама пойми, Оль: Танька же с детства, считай, фетиш сексуальный. И ты сама виновата! Кто поднывал мне здесь: «ах, не могу справиться; ах, замучил, затрахал!». Сама же и предложила взять в наши игры Живцову.

— А я, может, в шутку предложила? — насупилась Ольга, — А ты и рад… И ведь справилась же, согласись?

— Справилась, справилась… Ты вообще — молодец! А уж как научилась… — Серега поцокал языком.

— Нравится, да? — довольно усмехнулась подружка, — Ну скажи — нравится?

— Очень!

— Нет, ты прямо скажи — нравится, как я тебе отсасываю? — и Жилкина уселась на него.

— Очень нравится, как ты сосешь, Оленька… — Васильев подхватил девушку руками под попу и принялся усаживать ее…

— Погоди, погоди… Ну, давай поболтаем. Знаешь, мне и самой сейчас так нравится…

— Что именно? — поглядывал вниз Серега: руки-то у него заняты, а Жилкина не торопилась поправить… х-м-м…

— Ну что, что… Сосать тебе нравится.

Многим женщинам отчего-то необходимо порой побыть прожженными, отпетыми шлюхами: чтобы им говорили не иносказательно, не завуалированно, а вот так — в лоб, напрямую. Да они подчас называют вещи своими именами, заводит это их почему-то.

— Нравится мой хуй? — старательно подыгрывал подружке Сергей.

— Очень! — задохнулась от восторга Жилкина, — Я иной раз даже на работе… Как вспомню, так сладко становится. И внизу живота так тянет, тянет…

— Ласкаешь себя? Ну, чтобы скинуть возбуждение?

— Вот ты, Вася, какой… Про такие вещи спрашиваешь, что меня, скромную девушку, в жар бросает, — засмеялась тихо Ольга, а сама протянула руку и…

«Молодец. Как она, смакуя, усаживается на него, так от одного ее млеющего вида кончить можно!».

— Так все-таки?

— Ну нет, Васильев! Ты порой становишься совсем невозможным. Ну сам подумай: где я могу на работе… Там же люди кругом постоянно.

Подружка, прикрыв глаза, начала медленно подниматься и опускаться.

— А дома?

— Х-м-м… Дома? Ну-у-у… Бывает. Когда точно знаю, что все уснули.

— А чего… У тебя же своя спальня.

— Вот дурачок… Я же иногда и стонать начинаю.

Жилкина вдруг остановилась и рассмеялась.

— Ты чего, хорошая моя? — опешил Сергей.

— Да-а-а… Вспомнила, как я Таньке рассказывала. Вот — ей-ей, а ведь она кончила от рассказа. Вот я прямо чувствовала, как она слюной исходит… И изо рта и ниже. Да и пахло от нее…

— Так ты — что, прямо вот во всех подробностях, да? — еще больше удивился Васильев.

— Нет, ну ты странный! — всплеснула руками подружка, — А как иначе-то? Иначе — неинтересно. Так что… Да, во всех подробностях. Даже как я языком тебе по хую веду, как облизываю его. Все-все-все… И как ты меня… К-х-м-м… Сзади берешь. Какой ты при этом ласковый и умелый.

— Оля… А ведь ты злая! — хмыкнул