Блистательные - Стивен Бакстер

Кто-то ударил его в спину.

С мучительной медлительностью он упал в грязь. Что-то упало на него сверху. Это не было тяжелым, но он почувствовал, насколько оно массивное; инерция удара выбила из него дух. На мгновение его прижало лицом к земле, и он уставился на мелкозернистый астероидный грунт и отражение своего собственного лица с ввалившимися глазами. Но вишнево-красный свет все равно ослеплял его; даже когда он закрывал глаза, он мог видеть его.

Он извивался и бился, сбрасывая массу со спины. Он увидел, что это была солдат. Она сопротивлялась, билась в конвульсиях. На ее груди зияла воронка. Хлынувшая кровь тут же замерзла, превратившись в сверкающие кристаллы, как будто она просто изливала себя в пространство. Ее глаза встретились с глазами Люки; они были голубыми, как у Тиил, но это была не Тиил. Люка, охваченный паникой и отвращением, бился до тех пор, пока не оттолкнул ее.

Но без солдата на спине он был беззащитен. Какой-то инстинкт заставил его попытаться зарыться в грязь. Возможно, он смог бы спрятаться там. Но глубже, чем на ширину ладони, земля была плотной, затвердевшей за века и не поддавалась его царапающим пальцам.

На свету мелькнула тень. Люка вздрогнул и посмотрел вверх. Это был корабль, огромный изящный силуэт корабля, вырисовывавшийся на фоне поля битвы.

Ночной истребитель ксили, НИК, представлял собой выкрашенное в черный цвет семя платана размахом в сотню метров. Крылья расходились от центральной части, сплющиваясь и утончаясь, пока их задние края не становились такими тонкими, что Люка мог видеть сквозь них огонь звездоломов. НИК летел низко над поверхностью астероида — невероятно низко, невероятно грациозно, совершенно нечеловечески. Нити света звездолома соединяли его с землей, смертоносные импульсы распространялись со скоростью света. Люка не мог сказать, был ли их источник на корабле или на земле. Там, где проходила тень корабля, на поверхности астероида вспыхивали взрывы, и тела и обломки оборудования взлетали в воздух, описывая аккуратные прямолинейные траектории.

Под пристальным взглядом этой темной птицы Люка чувствовал себя совершенно беззащитным.

В нескольких метрах от него виднелась свежая воронка, подобие укрытия. Он закрыл глаза. Раз, два, три. Он поднялся на четвереньки и попробовал ползти в условиях низкой гравитации, отталкиваясь от поверхности руками и зарываясь носками обуви в пыль, извиваясь по земле, как насекомое.

Он добрался до кратера и бросился в него. Но низкая гравитация снова обманула его, и ему потребовалась целая вечность, чтобы завершить падение.

Массивное крыло ночного истребителя пронеслось над ним. Оно было всего в нескольких метрах над ним; если бы он подпрыгнул, то мог бы коснуться его. Он почувствовал, как что-то, похожее на прилив, пробежало по его телу, и вокруг него вспыхнул свет. Он обхватил голову руками и закрыл глаза.

Вишнево-красный свет померк, и странное ощущение тяжести прошло. Он рискнул поднять глаза. НИК отошел от него. Он приближался к горизонту астероида, заходя, как огромное темное солнце, и, проходя мимо, оставлял за собой полосу красного света.

Наступило короткое затишье. Свет от более отдаленных столкновений заливал землю более бледным, рассеянным сиянием.

Что-то зашевелилось на земле. Это был солдат, выползавший из ямы, которая была чуть глубже, чем у Люки. Он или она двигался, сгорбившись, и был только наполовину похож на человека. Одна нога волочилась. Теперь Люка увидел, что у солдата оторвана ступня, а нижняя часть скафандра перетянута грубым жгутом. Все больше солдат выбирались из ям и окопов, или даже из-под прикрытия тел своих товарищей. Они ползли, шли, шлепали обратно к своим окопам.

Но красный свет вспыхнул снова, освещая неровный ландшафт. Лучи пронзали тела раненых, когда они пытались ползти, они шатались и падали, их вспарывали и кромсали — или они просто взрывались, внутреннее давление их тел уничтожало их беззвучными кровавыми вспышками.

Люка все еще был цел и невредим, как будто этот испепеляющий огонь был запрограммирован на то, чтобы избегать его. Но, перевернутый и побитый, он не знал, где находится его окоп, куда ему следует идти. И от беззвучных взрывов вокруг него поднялась пыль, застилая обзор. Он увидел впереди яркий свет, холодную белизну, словно видимую сквозь туман из пыли и замерзшей крови. Он выбрался из воронки и пополз в ту сторону.

Огонь снова ненадолго угас. Не было воздуха, который удерживал бы пыль, и как только стрельба прекратилась, та быстро упала обратно на землю или рассеялась в пространстве. Когда пыль рассеялась, появился белый свет.

Это было не человеческое убежище, а сама рафинадная глыба, нависшая над Скалой.

Сооружение ксили, огромная проекция мощи, представляло собой сияющий белый куб, который медленно вращался вокруг меняющихся осей: это был артефакт размером с небольшую планету, коробка, в которой могла бы поместиться земная Луна. И он был прекрасен, — зачарованно подумал Люка, — как игрушка, его грани сияли белизной, а края и закоулки представляли собой геометрический идеал. Но эти грани были покрыты шрамами и каменными россыпями.

Он увидел это сквозь поток камней, которые летели по своим сложным орбитам к рафинадной глыбе. Они были похожи на гравий, брошенный в светящееся окно. Но это были астероиды, каждый из которых был похож на его собственную Скалу, диаметром в километр или больше.

Красный луч пронзил его плечо. Он, ничего не понимая, смотрел, как кровь хлынула струйкой толщиной с карандаш, прежде чем его скафандр закрылся и поток прекратился. Он смог поднять руку, даже пошевелить пальцами, но не чувствовал конечности, как будто спал на ней. Однако он чувствовал боль, которая проникала в его потрясенную нервную систему.

В нескольких метрах от него прогремел взрыв.

Волна грязи и мусора опрокинула его на спину. Наконец в руке запульсировала острая, как игла, боль. Но пыль быстро рассеялась, песчинки по миллионам парабол осели на поверхность, с которой их сбросили, и снова стало видно открытое небо.

Поверхность рафинадной глыбы нависала над ним, скользя, словно полупрозрачная крышка, по всему миру, края которой были слишком