Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

излучал ослепительное сияние. Густые мокрые волосы разметались по плечам, развеваемые ветром, в глазах отражались леденящие отблески волн. В этой фигуре было что-то особенное, завораживающее и пленительное.

Стоя на вырезанном на носу лодки Лотоса, она вынула изо рта стальную шпильку и медленно заколола мокрые волосы. Освещенная лунными лучами, девушка смотрела сверху вниз на людей в лодке, словно демон ракшас, готовый умертвить всякого, кто попадется ему на глаза.

Люди в лодке смотрели на нее, объятые ужасом, не понимая, откуда взялось это чудовище. Фигура медленно подняла запястье. Браслет на нем холодно блеснул в лунном свете, нацелившись на главаря в каюте. Его приспешники бросились прикрывать старика, но они могли заслонить лишь фигуру, что для тонкого, как нить, Сияющего луча, не было преградой. Лучу хватило крохотного зазора, чтобы просочиться сквозь толпу и устремиться прямо в переносицу главаря. Никто не ожидал такой точности и жестокости, люди Зеленого лотоса не успели среагировать. Однако в тот миг, когда Сияющий луч, сверкнув, как серп молодой луны, должен был поразить цель, он вдруг замер на расстоянии менее чи от глаз главаря.

Это Чжу Синхэ, лучше всех знавший А-Нань, догадался, куда именно она направит удар, едва она начала движение. Он метнулся вперед, прорвался сквозь толпу, и в руке его сверкнул «Весенний ветер» – мерцающий и тонкий, как только что проросший тростник. Узор на нем зацепил полумесяц луча, Чжу Синхэ крутанул рукой, и стальная нить оказалась намотанной вокруг тростниковой трубочки, импульс атаки рассеялся.

Накатывавшие и убегавшие обратно волны не утихали, они все так же с силой били в борт лодки. А-Нань, стоявшая на носу, на вырезанном лотосе, рванула руку, стальная нить соскользнула с трубочки, и полумесяц луча, сверкнув, мгновенно втянулся обратно в браслет. Удар был отражен, тогда А-Нань рванулась вперед, бросившись на толпу перед каютой. Но Чжу Синхэ уже раскинул руки, заслоняя собой людей из Зеленого лотоса, и крикнул холодным и взволнованным голосом:

– А-Нань, стой!

Ее Сияющий луч вот-вот должен был вонзиться ему в грудь, а он уже убрал «Весенний ветер», не собираясь сопротивляться. Потому что знал: эту женщину, в ярости подобную бешеному зверю, никакое оружие в мире не остановит. Даже его «Весенний ветер» на это не способен.

Поэтому он просто открыл свою грудь, позволяя ей обрушить всю мощь атаки на себя. Четырнадцать лет, прожитых с ней бок о бок, давали ему право на эту ставку.

Сияющий луч резанул по нему, оставив царапину длиной в три цуня. Из дыры на белой одежде хлынула кровь, на груди заалел кровавый серп. Но одновременно с этим ослепительный луч, обогнув его тело, бессильно заметался в воздухе и вернулся в браслет ошеломленной, растерянной А-Нань.

Он выиграл ставку.

Воспользовавшись мгновенным замешательством А-Нань, он подскочил к ней, и «Весенний ветер» легко коснулся точки цзяньцзин на ее плече. Правая рука девушки отнялась, браслет больше не подчинялся ей, но ярость в ней была так велика, что онемение не могло ее остановить. Она дернулась вперед, готовая врезаться в толпу людей из Зеленого лотоса, но Чжу Синхэ крепко обхватил ее за талию. Он смягчил ее рывок вперед, но их вдвоем отбросило назад, оба упали на залитую водой косу.

Увидев, что нападавшая обезврежена, люди из Зеленого лотоса не стали задавать лишних вопросов. Они поклонились Чжу Синхэ, быстро схватились за весла и понеслись прочь. Сы Линь, которому не раз доставалось от А-Нань, видя ее ярость, тоже не стал медлить и, кивнув Господину, поспешил за лодкой Зеленого лотоса.

А-Нань понимала: они отправились не только вызволять Фан Бимянь, но и убивать Ци Ся. Она не могла этого допустить. Стиснув зубы, вырвалась из объятий Чжу Синхэ и, широко шагая по воде, бросилась вдогонку. Неожиданно поясницу свело – это Чжу Синхэ обездвижил ее. Когда она, обмякнув, начала падать, он подхватил ее сзади и, перейдя мелководье вброд, положил в свою лодку на другой стороне косы.

А-Нань лежала на спине в лодке и смотрела на тускневшую в небе холодную луну, опрокинутый Млечный Путь, слушала, как бушует вокруг море. Казалось, волны рвали и мяли весь небосвод, искажая его облик.

Широко раскрытыми глазами А-Нань смотрела на это колеблющееся полотно неба и на склонившегося над ней Чжу Синхэ, дышала тяжело, прерывисто. Наконец, девушка выдавила сквозь зубы:

– Зачем?

– Это я у тебя хочу спросить: зачем? – Чжу Синхэ сел рядом, убрал прилипшие к ее щеке пряди волос, посмотрел в покрасневшие от гнева глаза и нахмурился. – Я же говорил тебе, что у нас сейчас тесное сотрудничество с Зеленым лотосом, а ты руки распускаешь, да еще и планируешь совершить убийство. Ты что, хочешь подставить меня и братьев?

– Зачем убивать Ци Ся? – хрипло спросила А-Нань, впившись в него глазами. – Ты же прекрасно знаешь… Мяо Юнван не открыл ей никаких секретов!

Глаза Господина потемнели. Он долго молча смотрел на нее и наконец тихо сказал:

– У нее есть кое-что, что нужно Зеленому лотосу.

Холодный ночной ветер с Бохая пронизывал до костей. А-Нань только хотела спросить, что такого есть у Ци Ся, что ее нужно убить за это, как вдруг мороз обжег мозг, и она в одно мгновение все поняла.

«Три напева о заставе Янгуань».

Ци Ся могла помочь А-Яню найти способ проникнуть в подводный город. Она была одной из немногих живущих, кто знал древнюю версию этой мелодии и за счет этого владела ключом к тому подводному гроту.

Поэтому Господин не мог позволить ей открыть путь, пустить людей А-Яня внутрь и найти способ остановить механизмы. Ему нужен был мир, полный смуты и хаоса, а эти бедствия давали такой шанс. Он не только не собирался помогать ей предотвратить надвигавшиеся катаклизмы, но и тех, кто мог бы их остановить, тоже собирался убрать с дороги.

В одно мгновение все события прошлого, истинный смысл которых она до сих пор не понимала, понеслись перед ней вереницей, словно мешок памяти лопнул.

Господин, рыдающий на скале в день смерти Старого Господина и клянущийся отомстить.

Господин, тайно проникший во дворец и хладнокровно наблюдающий, как Цзи Чэнмин собирается взорвать Шуньтяньфу и принести в жертву миллионы людей.

Господин, отправивший ее в одиночку осматривать местность, когда прорвало дамбу на Хуанхэ.

Господин, увезший ее только тогда, когда во время бури в Цяньтанване вода хлынула внутрь городских стен и А-Янь был обречен на верную смерть.

Господин, за руку затащивший ее на свой корабль, когда она была маленькой.

Улыбающийся Господин, гладящий ее по волосам после того, как