Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

Господин, внимательно слушающий, как она, стоя с ним у моря, рассказывает о своих планах относительно Ци Ся…

Господин, безжалостно рассказывающий, как ее убить…

Все это обрушилось на А-Нань, словно ураган. Звезды в небе бешено закружились и словно рухнули на нее, не давая дышать. Крупные слезы градом полились по щекам, стекая в волосы. Кровь в груди бешено забурлила, и она, не в силах сдержаться, зарычала:

– Ты же знаешь… прекрасно знаешь, что она защищала меня, рискуя жизнью, знаешь, что я поклялась беречь ее всю жизнь…

– Я знаю, ты всегда очень трепетно относилась к чувствам, а за меня, за братьев готова была жизнь отдать, – Чжу Синхэ сел рядом с ней, глядя на звездное небо, лицо его, чистое, как лед, казалось безучастным. – Но, А-Нань, относиться к людям с душой – это одно, а позволять чувствам управлять тобой – совсем другое. Да, Ци Ся, возможно, была к тебе добра. Но разве это сравнится с нашей братской дружбой, в боях скрепленной кровью? В минуту смертельной опасности мы все, не колеблясь, готовы пожертвовать собой ради товарища. А ты сейчас ради нее готова пренебречь нашей многолетней, выстраданной в битвах связью и даже разрушить будущее братьев?

– Будущее… – прошептала А-Нань, поднимая онемевшую, еле двигающуюся руку и закрывая ею глаза. – Нет будущего… Господин, в конце этого пути… только пропасть…

– Не слушай эти россказни, призванные рассорить нас, – голос Чжу Синхэ чуть похолодел. – А-Нань, ты слишком долго была одна, вдали от нас, в тебя словно злобный дух вселился.

– Нет, это не в меня, а в тебя, Господин, вселился злобный дух, – от отчаяния голос А-Нань, наоборот, звучал спокойно, она зажмурилась, не желая видеть ни звездного неба над головой, ни того, кто раньше был для нее путеводной звездой. – Прости, Господин… Я женщина недалекая, думала, я возвращаюсь с вами на родину, чтобы предать земле прах ваших родителей. В худшем случае – чтобы улучить момент и, пожертвовав собой, избавить мир от этого узурпатора, захватившего трон. Даже если бы я погибла, я бы считала, что отплатила вам за спасение много лет назад, – говоря это, она горько усмехнулась. – Но у вас, Господин, грандиозный масштаб мысли. Я думала, ваш враг – тот один негодяй во дворце, а оказалось – это вся Поднебесная.

– Ты ошибаешься. Поднебесная мне не враг, наоборот, я хочу спасти ее, – свет луны и его отражение в волнах падали на него сзади, лицо Чжу Синхэ, находящееся в тени, казалось особенно мрачным, а голос – все более глухим. – А-Нань, Поднебесная по праву принадлежала моему отцу-императору. Я не могу спокойно наслаждаться жизнью за морями, пока она в руках разбойников!

– Значит… ради предательства двадцатилетней давности ты готов принести в жертву миллионы людей в Шуньтяньфу, допустить разлив Хуанхэ, превратить Бохай в море крови… Ради шанса захватить Поднебесную ты готов связаться с какими-то отбросами, повергнуть народ в пучину бедствий, убивать невинных… включая мою лучшую подругу!

– А-Нань, смотри шире! – Чжу Синхэ схватил ее за запястье и, впившись взглядом в лежащую в лодке, резко оборвал. – Великие дела не терпят мелочности. Временная смута – ради вечного покоя!

А-Нань не слушала его. Она неподвижно смотрела на него, во взгляде ее были и скорбь, и печаль, но уже не было того пылкого обожания, что светилось в нем все эти годы. Взгляд, что всегда стремился к нему, погас.

На волнах колебались отблески луны и звезд, холодный ночной ветер, пропитанный запахом моря, проносился между ними. Все происходящее казалось сном. Чжу Синхэ вдруг охватили ощущения опустошения и усталости, он медленно разжал пальцы, сжимавшие руку А-Нань, и молча опустился рядом с ней.

Ветер вздувал парус маленькой лодки, остров хайкэ уже маячил вдалеке. Онемение в теле А-Нань прошло. Она приподнялась, с трудом села, потом, держась за стенку каюты, медленно встала, чтобы размяться. Чжу Синхэ молча смотрел на нее.

– Пойдем, – он протянул руку. – Вернемся, выспишься как следует, подумаешь.

А-Нань опустила глаза на эту протянутую к ней руку. Четырнадцать лет назад она крепко ухватилась за нее и обрела свою дальнейшую жизнь, став той, кто она есть. Однако сейчас, глядя на эту руку, она не могла протянуть свою. Стиснув зубы, А-Нань с силой отбросила его ладонь, оттолкнулась ногой от борта и, качнувшись в воздухе, перепрыгнула в другую лодку у причала. Схватив бамбуковый шест, она оттолкнулась им от пристани, и лодка сразу же отошла, направляясь в море.

– А-Нань! – резким голосом крикнул Чжу Синхэ с пристани. – Куда ты?

– Спасать Ци Ся! – голос ее был хриплым, полным отчаянной решимости; девушка гнала лодку к пагоде Пэнлай.

Чжу Синхэ не отрываясь смотрел на ее удаляющуюся фигуру, и вдруг неведомое ранее смятение сдавило грудь. Сколько было расставаний за все те годы, что они бороздили моря!

Иногда она уходила в поход, стоя на носу корабля и махая ему рукой, а улыбка на лице сияла ярче, чем ее красная одежда.

Иногда он проникал в логово врага, а она перед этим проверяла его оружие и напоминала расстановку сил и план действий.

Иногда они расходились в разные стороны, и, когда их лодки проносились мимо друг друга, они просто обменивались взглядами – и все было понятно без слов.

Ни при одном расставании у них не было ни тени сомнения в том, что они скоро увидятся вновь.

Но сейчас его вдруг охватил страх. Не владея собой, сам не понимая, что именно он чувствует, Чжу Синхэ вдруг закричал ей вслед:

– А-Нань!

Никогда он не терял самообладания, никогда так не кричал.

А-Нань невольно прекратила толкать лодку шестом и медленно обернулась к берегу.

В ночной темноте светился лишь одинокий фонарь на пристани, озаряя Чжу Синхэ смутной, ласковой дымкой.

– В тот раз… – сказал он, глядя на нее в упор, – когда ты была пьяна, старшие завели со мной кое-какой разговор.

Сердце А-Нань пропустило удар, рука, сжимавшая шест, невольно напряглась. Она, конечно, знала, о чем он.

– С тех пор как ты ушла, я все думал о нас. Столько лет прошло, может… может, нам не стоит больше заставлять их тревожиться? – всегда сдержанный и неэмоциональный Господин впервые потерял при ней самообладание, от волнения у него даже голос слегка задрожал. – А-Нань, когда вернемся, давай попросим господина Вэй выбрать хорошую дату. Как ты… смотришь?

Он не сказал прямо, но она не могла не понять.

Мечта многих лет вдруг предстала перед ней. Нужно было просто спрыгнуть с лодки, броситься в объятия, о которых она так