Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

– А-Нань, иди сюда, – Чжу Синхэ прыгнул в свою лодку и протянул руку стоявшей на мелководье А-Нань.

Раньше они все опасности встречали вместе, всегда сражались плечом к плечу на одной лодке, поэтому он по привычке подумал, что и в этот раз будет так же.

А-Нань помогла Сы Цзю подняться на борт, положила его на палубу, молча взглянула на Чжу Синхэ и соскочила в воду. Стоя по пояс в воде, она с силой толкнула корму лодки, отправляя ее вперед.

Пушки гремели не переставая, Чжу Синхэ обернулся, чтобы посмотреть на А-Нань. Волны швыряли лодку из стороны в сторону, но он твердо стоял на носу.

Ее Господин был непоколебим, как большой корабль, и она думала, что всегда будет канатом, привязанным к нему. А-Нань и в мысли никогда не приходило, что настанет день, когда она отпустит его в море в одиночку.

– Уходите. Я… прикрою, – крикнула А-Нань, отделенная от них двумя-тремя чжанами воды и клубящимся дымом.

Фраза, которую он много раз прежде уже слышал от нее. Только в этот раз в ее глазах больше не было ожидания скорой встречи.

Чжу Синхэ стоял в лодке и неотрывно смотрел на девушку, ее лицо то озарялось пламенем, то вновь пропадало во тьме. Его сердце сжалось, он протянул к ней руку, упрямо пытаясь затащить в лодку:

– А-Нань!

Сы Цзю, лежа на палубе, поднял голову и, взглянув на девушку, простонал сквозь боль:

– А-Нань… забирайся скорее, уходим вместе!

А-Нань посмотрела на него и на Господина, а затем медленно, но решительно покачала головой. Она по-прежнему была готова умереть за Господина и за братьев, но идти с ними по этому пути больше не могла.

Думать по-разному – вместе не жить.

Четырнадцать лет назад Господин забрал ее на свой корабль с того одинокого острова. А сегодня она своими руками проводит Господина, отплатив болью и кровью за жизнь, которую он тогда спас.

– Господин, А-Нань дает вам время, не тратьте его зря! Уходите!

Подгоняемые товарищами, лодки разбегались в разные стороны, пользуясь последней возможностью. Господин все еще не отрываясь смотрел на А-Нань, но и его лодка наконец тронулась в море. Он был предводителем, он должен был вывести братьев из бойни, дать им шанс на спасение.

– А-Нань, когда опасность будет позади, встретимся по условному сигналу, – из лодки, уносимой водой во тьму, донесся последний зов Господина.

Она не ответила.

Сзади раздался ужасающий треск: деревянная пристань за спиной А-Нань, прогорев дотла, рухнула в море, подняв вокруг себя волны. Девушка стояла по колено в бурлящей воде в шаге от пламени и в последний раз смотрела на удаляющуюся фигуру Чжу Синхэ.

Господин, которого она встретила в пять лет.

Господин, чудесным образом явившийся к ней, одинокой и беззащитной.

Господин, за которым она хотела следовать всю жизнь.

Она была уверена, что он всегда будет небожителем, протягивающим руку помощи страждущим, но и представить не могла, что руки его окажутся по локоть в крови.

Вечная звезда в ее сердце утонула в южном море.

Все горячие чувства и ледянящее отчаяние, все прошлое тепло и поблекнувшие надежды – оказались похоронены в этой ночной мгле. А-Нань с силой закусила дрожащие губы, сдерживая готовые пролиться слезы, запрыгнула в ближайшую лодку и с бешеной скоростью понеслась прямо на корабли вана Ханя.

Из темного моря глухо донесся грохот пушечной канонады. Чжу Юйхэн вздрогнул и, встревоженный, немедленно вышел из каюты.

Море было бескрайним, убывающая луна – тусклой. Он схватил подзорную трубу и всмотрелся в ту сторону, откуда прилетели звуки выстрелов, но увидел только черные волны и слабый свет на воде. Вскоре один из матросов вскарабкался на корабль, подбежал к Чжу Юйхэну, опустился на одно колено и тихо доложил обстановку.

Чжу Юйхэн переменился в лице и спросил:

– Хайкэ разбегаются, и только одна женщина в одиночку преградила путь флагману вана Ханя?

– Да. На том человеке ярко-алый шуйкао, судя по фигуре, это, несомненно, женщина, – матрос, видя его бурную реакцию, поспешил подробно рассказать.

– Ханчжи! – громко позвал Чжу Юйхэн, стиснув подлокотник кресла.

Тот немедленно подошел и услышал торопливый приказ:

– Немедленно собрать быстроходные лодки, я отправляюсь…

Не успел он договорить, как раздалось несколько оглушительных пушечных залпов. Грохот разнесся по бескрайнему морю, волны усилились, и все, кто был на корабле, покачнулись.

Чжу Юйхэн моментально переменился в лице. Он вскочил и, подняв подзорную трубу, всмотрелся вдаль. В темном море внезапно взметнулось пламя – это загорелись паруса, подожженные ядрами. Затем огонь перекинулся на палубы нескольких лодок, охватил каюты. Все, кто был на борту, видя, что потушить пожар невозможно, попрыгали в воду, спасая свои жизни. На море начался хаос.

Он перевел трубу туда, откуда стреляли, и увидел человека, стоящего на носу корабля и с азартом размахивающего руками, отдавая приказы, – это был ван Хань.

– Ван Хань… как он здесь оказался? – побледнел Вэй Ханчжи, взглянув в свою подзорную трубу.

Чжу Юйхэн не ответил, но он, конечно, знал правду: из-за интриг, затеянных наследником, в народе пошла молва, что ван Хань связан с хайкэ и сектой Зеленого лотоса. Слухи дошли даже до ушей государя, вызвав сильное недовольство при дворе. Ван Хань пришел в ярость, вот и решился на эту ночную вылазку, надеясь одним ударом разгромить и Зеленый лотос, и хайкэ, смыть с себя позорные обвинения и заодно выслужиться перед императором, добавив еще одно достижение в свой послужной список.

Эти подробности он, конечно, не стал рассказывать, а только сказал:

– На быстроходные лодки! Вперед!

Наконец начало светать. На горизонте пролегла полоса серого цвета, а облака сгрудились в месте, где должно было взойти солнце, ожидая момента, чтобы явить миру яркий свет нового дня.

Лодки хайкэ разбежались по бескрайнему темному морю, пушки уже не могли их достать. Видя, что раструбы орудий поворачиваются туда-сюда, но все снаряды в итоге падают в воду, не в силах настичь рассыпавшиеся лодчонки, ван Хань в ярости заорал на глашатого:

– Палить! Палить, чтоб их! Если вы сегодня их всех не потопите – я с вас шкуру спущу!

Не смея медлить, матросы поспешно заряжали пушки, установленные на палубах. Грохот не умолкал, флагманский корабль ощутимо вздрагивал, но толку по-прежнему было мало.

– Ваше Высочество, не извольте гневаться, – раздался сзади тихий кашель.

Ван Хань обернулся. В тусклом предрассветном зареве мелькнуло пестрое сияние – паря в воздухе, к ним приближался павлин, расправив крылья. Это была