Трансцендентные - Стивен Бакстер

потом, нужно было подумать о Томе. Я никогда не планировала оставлять тебя, знаешь ли, чтобы уйти к Джону. Наши отношения были просто чем-то, а потом нас настигла беременность. Мы не знали, что делать. Я не жду от тебя сочувствия, Майкл, но мы оба были в ужасном состоянии.

Было трудно представить, что Джон, мой компетентный старший брат, попал в такую переделку.

— Мы откладывали сообщение тебе, — сказала она. — Мы решили, что я подожду, пока у меня не родится ребенок — насколько мы вообще что-либо решали. Как только родился, как только появился на свет…

— Он, — сказал я. — Ребенок был мальчиком.

Она приняла это к сведению и осторожно кивнула. — Хорошо. Когда он будет там, все будет по-другому. Ты помнишь, какими мы были до рождения Тома, испуганными и радостными одновременно? Но потом, когда он родился, все вроде как прояснилось.

— Я помню.

— Итак, когда появился бы новый ребенок, когда он был настоящим, человеком, мы увидели бы, что все мы чувствовали. А потом…

— И тогда ты сказала бы мне, что этот чудесный комочек радости принадлежал не мне, а моему старшему брату?

В ее глазах вспыхнул гнев. — Это все, о чем ты думаешь, что это ребенок Джона? Если бы это был ребенок какого-то незнакомца, ты бы чувствовал себя лучше? — Она покачала головой. — Ты внезапно так постарел, что твое лицо словно расплавилось. Но внутри ты все еще маленький ребенок, все еще соревнуешься со своим братом…

Возможно, она была права. В конце концов, мой кулак все еще болел в том месте, которым я ударил Джона в зубы. Но я хотел быть осторожным, не думать таким образом, не идти по этому пути, потому что не хотел делать вывод, на каком-либо эмоциональном уровне, что мой брат убил мою жену. Как я мог жить с такой мыслью в голове?

Казалось, мы выдохлись. Мы сидели лицом друг к другу.

— Не могу в это поверить, — сказал я. — Мы были вместе всего пару часов. Ради бога, ты вернулась ко мне из мертвых, как гребаный Лазарь. И мы кричим друг другу в лицо.

— Ты первый это начал, — огрызнулась она в ответ.

— Нет, это не я. Ты спала с моим братом.

Мы пристально смотрели друг на друга. Потом рассмеялись и упали вместе. Я обнял ее и прижал ее лицо к своей шее. Ее кожа была гладкой, удивительно мягкой. Я подумал, что это была молодая кожа, во всяком случае, молодая по сравнению с моей.

— Что насчет Тома? — спросила она шепотом мне в шею. — Ему будет тяжело.

— Я сказал ему, что мы пройдем через это вместе. — Я сжал ее руку. — И Джон. Мы как-нибудь справимся с этим

— Да. Но что за бардак. Забавная компания, вы, Пулы.

Я отстранился и посмотрел на нее. Мне стало интересно, знала ли она, что Джордж мертв. — Как ты себя сейчас чувствуешь?

— Я только что восстала из мертвых, — сказала она. — Не знаю, что я должна чувствовать.

Мне было страшно спрашивать об этом, но я должен был. — Ты помнишь, как умирала?

— Нет. Я помню стол, анестезию, боль. Помню ощущение, что все идет не так. Это было похоже на потерю контроля, как будто машина съезжает с дороги. — Это была не та метафора, которую кто-либо использовал бы в наши дни. Она немного отстранилась и посмотрела на свою руку, разминая пальцы. — Я чувствую себя так, как будто меня только что побрили. Как будто меня чуть не подхватило океанским течением или я чуть не упала со скалы. Мое сердце бешено колотится. Ты знаешь? Я чувствую себя так, словно чуть не умерла. — Она беспомощно уставилась на меня в поисках совета. — Но я действительно умерла, не так ли?

И мы оба снова заплакали.

Но в моем сердце было сомнение. Сначала все это вообще не казалось реальным. Затем, когда мы попали в больницу, пережив столь же нереальный опыт полета на "Чинуке", я думаю, что просто воспринял все это как счастливое чудо. Однако теперь, когда моя голова снова начала работать, сияние, казалось, угасло, и на меня начали давить вопросы.

Факт был в том, что какой бы механизм ни вернул ее обратно и какая бы причина ни была для этого, с момента ее смерти для меня прошло семнадцать лет жизни, которую я прожил без нее, которую она никогда не разделяла. Итак, между нами был барьер глубиной в семнадцать лет. Эта мысль заставила меня заплакать еще сильнее.

Мы оставались в таком положении, плача и обнимаясь, пока не пришел агент ФБР, чтобы задать нам трудные вопросы о событиях в Прадхо-Бей. Дреа прилетела на Землю, чтобы предложить Алии некоторую поддержку. Они встретились в маленькой хижине недалеко от центра сообщества Трансцендентных под собором. Стены хижины были полупрозрачными, и если бы Алия посмотрела вверх, она могла бы увидеть монументальную четырехгранную арку, царапающую небо.

Леропа сидела рядом с ними, холодная, неподвижная.

Им приходилось сидеть на тюфяках; в этой маленькой комнате не было стульев, а пол представлял собой просто накинутый на грязь тканый ковер. Каким-то образом это было типично для Трансцендентности, подумала Алия, ее амбиции вырастали из этой внешней убогости. Теперь она задавалась вопросом, имела ли серость миров, которые она видела, Ржавого Шара и Комка Грязи, даже самой Земли, какое-то отношение к колоссальному отвлечению Трансцендентности: нездорово замкнутая, одержимая прошлым, она была недостаточно вовлечена в настоящее — и пренебрегала бедными мирами своих человеческих субъектов.

Сквозь стены хижины она могла видеть других членов общины, других Трансцендентных. Это была просто кучка очень старых людей, медленно и осторожно пробиравшихся сквозь древние развалины собора, сопровождаемых роботами- служителями и несколькими людьми обслуживающего персонала. Но в том, как они двигались, были закономерности, тонкие взаимодействия. Это было своего рода скопление, которое было тенью сверкающих созвездий мысли, которые она мельком увидела в самой Трансцендентности. Но это была гротескно уменьшенная тень.

И сегодня движения Трансцендентных были беспокойными, резкими, как будто их что-то беспокоило.

Это сомнение, с тревогой подумала Алия. Огромное сомнение, внедренное в космический разум, проникающее в хрупкие тела этих Трансцендентных. Вот почему они