Тирания бабочки - Франк Шетцинг

Он в ужасе озирался, явно не помня, как здесь очутился.

– Не в надежном, – прошептал он. – Это война, нашествие… – Его голос звучал искаженно, как будто через него говорил кто-то другой, не знающий, как обращаться с его голосовыми связками. – Палантье хочет – и он будет…

– Спокойно, совершенно спокойно.

– Ворота. – Его челюстные мускулы напряглись. Он уставился на Зою. – Это не было предложением, он нас заставил это сде…

– Джейден! – Марианна погладила его по лбу, отводя прядку, взмокшую от пота. – Мальчик мой. Попытайся успокоиться.

Но Джейден не успокаивался. Он открыл рот, но оттуда пошла только белая пена.

И он умер.

* * *

– А здесь что? – спросила Элинор несколькими палубами ниже.

Она не могла справиться со своим благоговением. А ведь она привыкла ко многому – кому приходится так тесно работать с Эльмаром, тому нормальный мир кажется эпохой предварительной разведки, а населяющие его люди не знают даже само собой разумеющихся вещей: как производить мутацию замещения через превращение цитидина в тимидин или рассчитать асимптотический срок действия алгоритма, а про кота Шредингера и вовсе никогда не слышали. Тем не менее своды, под которые они сейчас вступили и которые, казалось, пронизывают весь корпус «Вечности», лишили ее дара речи.

– Планета, – сказал Эльмар-453. – Обитаемый мир.

Сверкая белизной, как и все на этом судне, оно светилось изнутри себя сквозь что-то мутно-прозрачное, как будто они очутились внутри ледника. Еще на пути сюда, в трахееобразных ходах и разветвлениях, Элинор казалось, что стены, потолки и даже полы покрыты растекающимся до прозрачности слоем, скрывающим от взглядов собственно определяющую суть корабля – как кожа скрывает жилы, мускулы и кости. Нечто живет за всем этим, источник едва слышного звона и колебания, способных ввести в транс, если достаточно долго находиться внутри.

Между верхом и низом этого свода тянулись сотни стройных колонн: голубоватых, унизанных огнями, как будто каждая таила в себе целую вселенную. Высоко наверху – платформа, сиденья и консоли, укрытые сверху стеклянным куполом. Наверх ведет трап.

– Это не планета.

Галактики колонн блестели, отражаясь в глазах Эльмара.

– Твой корабль – все тот же проклятый компьютер!

Эльмар-453 улыбнулся ей:

– А ты все замечаешь.

– A.R.E.S.?

– Не совсем. Home. Его младший брат.

– А Сьерра?

– Сидит на месте, бесспорно крупнейший. Они связаны между собой, но я в любой момент могу их разъединить. Тогда эта система станет автаркичной. Я хочу испробовать на ней кое-что новенькое. – Он зашагал впереди них.

Некоторые колонны подступали вплотную к трапу, так что Элинор могла коснуться пальцами их холодной поверхности. То был не то чтобы ощутимый холод, но он как-то пробирался под кожу.

– Кто спроектировал «Вечность»?

– Я. Хотя наш дружеский шалун в Сьерре и имеет идеи получше, но я хотел вторую, независимую систему.

– У меня голова идет кругом, – сказал Эльмар.

– Я знаю, старик. Как раз в последний год и ты начал размышлять об этом.

– И что? У нас были одинаковые основания для этого?

– Одинаковые, ну что ты. Ведь я не ты.

– Вот смотрю я на тебя на этом твоем одиноком челне – и начинаю испытывать благодарность за то, что ты не я. Ну, говори же.

– Я больше не мог усовершенствовать A.R.E.S. Это может только он сам. Я даже не знал, с чего начать. Чтобы попробовать с ним что-то принципиально новое, я должен был бы переписать его исходный программный код, а тем самым я бы разрушил самую большую и самую полезную машину всех времен. И я подумал: начну-ка я полностью с нуля.

– Совпадает с моими представлениями.

– Ну теперь ты можешь приняться за дело раньше.

Они ступили на платформу через вырез в куполе, и Элинор прочитала буквы на полукруге пульта управления: H.O.M.E. – Habitat Of Man Emulated. Эльмар поднял свои кустистые брови:

– Ты действительно хочешь показать мне макет?

– Идемте вниз. Чтобы ты все это построил, ты должен как минимум дожить до моих лет. Но как-то мы все-таки, – он постучал пальцем по виску, – родня.

Элинор скользила взглядом по лесу светящихся колонн.

– Что ты там говорил про эту планету?

– Home. Говорит само за себя.

– И чья это родина?

Эльмар-453 посмотрел на них по очереди.

– Разве вам непонятно, куда катится мир? Все меняется. Основательно! Больше нет никаких войн между государствами. Посылать армии на поле битвы – архаично. Кто станет жертвовать жизнями, если можно заставить сражаться между собой высокоразвитых роботов, а в войнах роботов нет победителя. Даже самые брехливые собаки не станут запускать друг в друга атомные ракеты, потому что от них никому не будет пользы. Нефть была последней причиной классических войн. Кого теперь интересует нефть? Войны за воду? Ты не станешь убивать за воду и еду. Ты убиваешь за могущество. Те, кто умирает от жажды, не имеют оружия. Голодные и жаждущие нищенствуют и побираются. В бедных странах по морде бьют по-прежнему военные диктаторы, поскольку речь идет о местных делах, террор наносит булавочные уколы, ведь никто из действующих сил не может играть по-крупному. Нет у них ни ноу-хау, чтобы применить оружие, управляемое с компьютеров, ни доступа к нему, да и желания большого нет, хотя они и кричат: «Смерть неверным!» Большинство счастливы, если где-то устроят свое «царство Божие» и побьют камнями нескольких женщин. Нам не приходится их бояться, их знаменитого «калашникова» и их «поясов шахида», которые взрываются где попало. Техническая цивилизация оставила их далеко позади. – Он сделал паузу. – А в их лице приют для бедных этого мира. Нас десять миллиардов на планете, и все хотят жить. Раньше, когда речь шла о сырье, о местах производства, о расширении сферы западного влияния, мы еще держали этих людей в фокусе внимания. Нас вынужденно интересовало, как у них дела, но теперь больше нет причин оглядываться на них. Правда, мы все еще воспринимаем их как беженцев. В остальном мы про них забыли. И также мы забываем в наших высокоразвитых странах бедных, которые не смогли примкнуть к цифровому чуду, осуществленному нами. Мы, счастливые, состоялись на ультрасетевом уровне. По крайней мере, изрядная часть человечества. Генетически вооруженные, с дорогими имплантами, наши органы полны нанотехнологий. Посмотрите на меня. Буду ли я жить вечно? Трудно сказать, но определенно дольше, чем когда-либо жил человек. Мы победим возраст, смерть, мы станем богами, но богами чего? А что с другими, с теми, кто вне сети? Они будут все глубже впадать в жалкое состояние, тогда как мы в наших искусственно оптимизированных телах, с нейропротезированными мозгами, окруженные услужливыми машинами, уйдем