Тирания бабочки - Франк Шетцинг

– Я внутри.

Перепроверил, как сидит его браслет, засунул наушник глубже в ухо. Грохот закрывающейся двери, клиническая яркость света. Пока что он не нуждался в Майли. Все так, как она описывала: низкий коридор, лестничная клетка, ступени вверх и вниз, – и он знал, что ему вниз, к двери с цифрой 7. Переключатель 7. Его шаги гулко отдавались в шахте.

* * *

– Ох, черт! – вырвалось у Фиббса. – Внутренний двор сатаны. Это же как на картинках Ханса Руди Гигера[18]. Бр-р-р!

– Прямо фабрика, – равнодушно сказал Пит, но его глаза говорили на другом языке. «Дерьмо собачье», – говорили они.

То, что с воздуха виделось компактным, оказалось городом-лагуной. На самом деле секции острова, похожие на куски торта, рассекались каналами. Наружные стороны этого плавающего модуля были гладкими, так что проникнуть к переключателям, расположенным на стороне воды, можно было только через инкубаторы, которые придется обойти от центра, цилиндрической арены, на дне которой покоился поворотный мостик, перекинутый через кольцевую развязку. Темные однообразные фронты с опущенными воротами выходили на круговую дорогу. Только проезд в порт, через который можно было проникнуть к ним, стоял перманентно открытым.

– Гигер, – возликовал Фиббс. – А вы его не знаете? Безумный швейцарец. Да знаете вы его. Он же…

Что бы он там ни сделал, под куполом крыши парило что-то вроде гондолы, огромной, как платформа телевизионной башни. На ней был размещен центральный компьютер. Не сам A.R.E.S., но находящееся под его надзором центральное управление острова – высокоразвитая специализированная машина, детерминированные алгоритмы которой не допускали абстрактных или плановых мыслительных функций. Разведение, выкармливание и отгрузка, управление ремонтом и обеспечение безопасности – все это процессуальные действия, которые оставляют мало места для собственной инициативы. Тем не менее система отказывается слушаться. Это всего лишь дефект? Вопреки рассудку в Пилар закралось представление, что тысячи электронных глаз наблюдают за ней из гондолы. Поскольку здесь всюду что-то выводится, ей вдруг показалось, что здесь и компьютер что-то высиживает с низкими и непрозрачными намерениями; полная глупость, конечно, если это не фантом по имени Михаэль Палантье, которому явно удалось прорваться в самую надежно защищенную систему в мире. Вошь в шкуре большой матери – никакой компьютер группы «Нордвиск» не мог обойти стандарты A.R.E.S.а, но что толку рассуждать об этом, если Палантье все-таки смог обойти A.R.E.S.?

Влажная духота колебалась в цилиндре. Ароматы соли, рыбной икры и еще чего-то живого, но однозначно не морского происхождения. Над каналом по левую руку приближалась стая стрекоз. Она синеет над водой, поднимается вверх, подкатывает протяжной волной и растет вширь. В следующее мгновение звенящие стрелы пронизывают воздух вокруг них.

– Надо было запастись спреем от насекомых, – говорит Фиббс.

– Спокойствие, – стоически отвечает Пит. – Это могли быть и пауки.

– Они-то безобидны, – говорит Пилар, оборачиваясь назад, и ведь она права: ни яда, ни жала.

Жуки, которые хотя и могут раскусить своими челюстями любой панцирь насекомого, человеческую кожу не прокусят. В принципе, стрекозы – идеальные подружки для игр. Пленительные маленькие феи, пока из них не сделали монстров. Одна из стрекоз зависла в воздухе прямо перед ней – кобальтово-синяя сверкающая булавка с огромными глазами, которые уставились на Пилар.

«Майли, это ты?»

Стая поднимается к куполу. Пилар бежит быстрее, пробегает половину круговой дороги и ждет, когда к ней примкнут остальные.

– Вот теперь вы бы тоже подумали про спрей от насекомых, – тихо говорит она.

Перед ними стальная дверь рядом со шторной дверью. Секция R.

* * *

На нижнем этаже южного маяка, двумя этажами ниже и сразу напротив лестницы Лютер видит желтую цифру 7. Раздвижная дверь водонепроницаемая и герметичная. Напротив нее открывается освещенный проход, изогнутый, из-за чего не видно его конца, – возможно, это соединение между двумя башнями под пирсом. Лютер задействует гидравлику, чтобы освободить фиксатор, и входит в лежащее за дверью помещение. Дергает в огорчении дверь шкафа переключателей.

– Майли? Это Лютер. Я в седьмой. Проклятый шкаф заперт.

– Оглянись.

Он поворачивается и видит четырехгранный ключ, торчащий в держателе. Секунду спустя он смотрит на рубильник, кладет пальцы на рукоять и поднимает его вверх, размыкая контакты. Упругая пружина мягко сопротивляется, затем переключатель стопорится в разомкнутом положении, издав щелчок. Свет гаснет – красный глазок дежурной подсветки…

И свет загорается снова. Переключатель 8, как и следовало ожидать, подстраховал. Как только Рут на другом конце порта сделает свое дело, щитовая будет обесточена, так что пора отсюда. Лютер спешит вверх по лестнице, выбегает на палубу. Ветер рвет на нем куртку, приносит капли прибоя и шум машин. На близлежащем портальном кране пришла в движение крановая тележка – опускает вниз свое захватное приспособление. Шумно разматывается стальной канат подъемной лебедки – живая демонстрация того, что ток есть. Почему в этой штуке все еще есть ток? Что пошло не так?

От северной башни энергично машет обеими руками Рут.

Прошло три минуты. Пять – до того, как прибудет экранолет. Одна минута до Рут. Он бросается бежать.

* * *

Двери шлюза. «Нехорошо», – думает Фиббс. Явный признак, что сектор R является трактом высокой надежности. Ничто не может сюда войти и уж тем более выйти отсюда, и это ничто его сильно занимает. Подползающее, подлетающее ничто.

Мало кто знал, что он – перед тем как стать сыщиком – сам был наркоманом. Глодал его монстр по имени кристаллический метамфетамин, которого он победил лечением, но «не спрашивай у солнечного света», боролся ли монстр! Дни и ночи он превращался во всякую мыслимую муку, и кто бы мог подумать – в пауков тоже. Как в кино про наркоманов. Изо всех углов они ползли, бегали под одеялом, терлись своими мохнатыми телами и лапками об него, кусали его и заползали во все отверстия его тела и даже в мозг, где обустраивались жить, жирные и угрожающие, пока он не начинал верить, что только прыжок с большой высоты головой вниз может заставить их снова выползти оттуда. Уж видал он чего и похуже, чем стая стрекоз.

Насчет спрея от насекомых – это была шутка, но, когда он вошел в сектор R, у него чесались подошвы ступней, так ему было нехорошо. Пять этажей показались ему одним целым пространством высотой в добрых тридцать метров. Стальное небо заливало двойным светом – естественным и искусственным, – длинный проход, прорезавший весь комплекс до самого заднего, обращенного к воде конца. Попарно, как ребра, от него ответвлялись инкубаторные лавки – высокие инсектарии на нескольких уровнях, связанные лестницами и окруженные проходами. Чем дальше