Тирания бабочки - Франк Шетцинг

«Великолепно, – подумала она. И тут же: – Нет, не очень».

– Звучит круто, но, как только ты разрушишь один контроллер, система защитит запасной пункт переключения. Причем вооруженным путем. Взрыв она расценит как возможное террористическое нападение.

– Черт, я так и думала, – голос женщины.

«Рут», – припомнила Майли.

– Тогда мы должны, пожалуй, оба спуститься вниз. По одному на каждую щитовую. И разместить взрывпакеты так, чтобы они в одно и то же время…

«Дистанционный взрыватель!»

– Нет, вы не должны! – «О боже, это ведь решение. Пакеты пластиковой взрывчатки программируемы. Лютер идет вниз в щитовую 8, приносит взрывчатку, устанавливает взрыватель и…» – Туннель, – говорит она. – Ты должен идти через туннель!

* * *

Лютер сосредоточенно слушал, как Майли объясняла то, что он уже и сам предполагал. Между внешними угловыми точками каждого сектора проходят туннели, чтобы посуху перейти от одного контроллера к другому. Преимущественно они служат для автоматического обслуживания, но, если их план осуществится, роботы ничего не узнают об этой акции, пока не будет уже поздно. Если только появится возможность покинуть платформу. Люди Джейрона все еще патрулируют пирс.

– Взрывчатка решает не все, – тихо сказала Рут. – Ты это знаешь.

Лютер смотрел в щель.

– Это даст нам время.

– Время, чтобы сделать что?

– Чтобы остановить эту банду. Первым делом мы воспрепятствуем тому, чтобы очередная партия этих тварей попала в твой мир.

– И в твой.

Двусмысленность ее реплики отвлекла его внимание от охранников. Они по-прежнему были здесь, но теперь казались проекциями. Слишком много действительностей за последние два дня. А действительно ли он в этой вселенной? Здесь ему было бы семьдесят восемь лет. И действительно ли он хочет это знать? Изможденного нехваткой сна и вместе с тем лихорадочно бодрого, его бы не удивило, если бы сейчас у него перегорело несколько предохранителей, тихо приведя его в помешательство. Или удалось бы вытянуть себя за косу назад в реальность, поскольку ужас вокруг него достаточно смахивал на сон. И это сработало. Уже потому, что нельзя увидеть во сне собственную смерть. Сколько раз приходивший во сне вывод, что этого не может быть, потому что так нельзя, спасительно возвращал его в постель – и несколько раз нет. И тогда Джоди оказывалась по-прежнему умершей, мальчик – в нарколаборатории, и страх собственной смерти бушевал в Лютере как неизлечимая зараза, и ужас оказывался не сном, а жизнью.

Ему бы спросить у Рут, какой мир она имеет в виду. Но тогда бы они навечно застряли в витках этой лестницы, в своих крепко привинченных мыслях. Какой мир его – как раз об этом ему не надо думать, и он спасал себя мыслью, что он в ответе за нее, потому что сам втянул ее в это.

– Я верну тебя назад, – обещает он, как будто речь шла только об этом и в этом куске реальности больше ни о чем другом.

Она смотрит на него:

– Мы оба вернем друг друга назад.

Странно. В этом некомфортном положении из нее пробивается какой-то свет, как будто проклятию пришел конец. Он видит Рут во всей ее суровости, видит погубленные годы, но возникает и надежда на новое начало. Той иллюзии, что хоть что-то хоть когда-то бывает в порядке, противостоит надежда, что все будет хорошо. И ведь иногда так бывает.

– Если я вызову взрыв, все соберутся в порту, если повезет. Про нас они не знают. В случае необходимости нам придется парочку этих типов пристрелить, чтоб не мешали.

– Начнется неразбериха. – Она задумалась. – Это получится, только если мы их изолируем одного от другого.

– Допустим, взрыв привлечет их к щитовым…

– Нам нужно захватить заложника.

– Может, случится патовая ситуация. – «Ну, хотя бы так».

– Ты действительно хочешь нырнуть?

Он пожал плечами:

– А куда деваться? Позволить Родригесу загрузить эту дрянь и дать ему уйти?

– Может, есть какая-то менее кровавая альтернатива.

– Не вижу в себе способностей к предсказанию будущего. Все это здесь находится за пределами моего экспертного опыта.

– Как красиво ты умеешь изъясняться. Я бы сказала, что мой экспертный опыт заканчивается на дне обычных плавательных бассейнов.

Лютер приник к смотровой щели.

– Да ты вообще умеешь плавать?

Она ткнула его кулаком в спину:

– Вот наглец!

На пирсе все пришло в движение. Внимание Родригеса переместилось на что-то за пределами видимости Лютера, но он не сомневался, что это было возвращение других людей из сектора R. И действительно, охрана покинула причал и присоединилась к своему боссу. Лютер быстро достал из рюкзака два взрывпакета и сунул их в карманы брюк. Рут смотрела на это, затем неожиданно крепко обняла его.

– Спасибо, что ты всегда был рядом.

Он сглотнул, похлопал ее по спине:

– Это был другой.

– Нет. Это был ты! И я умею плавать, придурок. Пока ты будешь орудовать там, я выведу из строя экраноплан. – Она стянула с себя ранец и тоже достала два взрывпакета. – Майли? Партия погружается.

– Удачи, – сказала Майли. – Позаботьтесь, чтобы фейерверк был веселым.

* * *

Топать за грузовиками – в этом было что-то удручающее. Это вызывало у Пилар картины и представления, которые она предпочла бы стереть: трупы солдат в южно суданской деревне; кошмар, в который превратилась жизнь этих мужчин в последние минуты. Тогда она не смогла бы сказать, что ужасало ее больше: масштаб нужды в этой богатой стране или сознательное доведение ее до этого, ведь система, допускающая такие невообразимые ужасы, по-настоящему действовала сперва в головах за пределами страны. Ведь система разрешала миру, игнорируя интересы людей, брать, где есть что взять. Она разрешала силам, которым следовало бы препятствовать в их игре с огнем, в рамках помпезных государственных визитов покупать оружие и броню у стран, первостепенной задачей которых было бы указывать пределы разжигателям пожара. Рождаются такие люди, как Джейрон, Грейс и Михаэль Палантье, идентичность которых они, пожалуй, никогда не могли бы выявить, но так далеко и не нужно было заглядывать. Только в Джубе, столице Южного Судана, совершается символически крушение целой части мира. И молчаливая готовность это допустить нависает как стая хищников, готовая обрушиться на цифровое Эльдорадо.

Грузовики подъезжали под портальные краны. Пилар могла видеть, что грузовые отсеки экраноплана стоят открытые. Она видела, как крановые тележки катятся по стрелам кранов, и знала, что Рут и Лютер не успеют.

– Пилар. – Джейрон шел им навстречу. Он казался довольным и лишь слегка обеспокоенным. На его волчьих челюстях лежала почти сердечная улыбка. – А я уж думал, что ты не угомонишься. – Его взгляд перекочевал к Питу: – О, мой шофер.

– В любой момент готов снова, –