Тирания бабочки - Франк Шетцинг

Джейрон ухмыльнулся как от хорошей шутки.

– Что ж, не таким уж и уютным оказалось гнездышко Даунивиля. Но спасибо. – Он потер руки. – Хорошо, господа, давайте не будем здесь задерживаться. Погрузка разрешена, к завтраку все будем дома. Чистая работа. Я думаю, после акции вы все заслужили небольшой отпуск. И бонус для каждого.

Охранники, смеясь, выкрикивали «Йе!» и тому подобное. Если бы не знать, можно было бы принять их за дружную команду.

– Вы в заднице! – вырвалось у Пилар. – Эльмар все знает, и Хьюго тоже. – Это хотя и не было правдой, но ведь он скоро узнает. – У меня все ваше подпольное дерьмо заснято на видео. Доказательства уже распространяются, Джейрон! Что ни делай, а ты уже попался.

– Ты думаешь, нам нечего терять? – вкрадчиво спросила Грейс.

– Почему же нечего. – Пилар сверкнула зубами. – Свободу, дурочка.

Грейс посмотрела на Джейрона:

– Тогда я снесу ей башку. Если мы ничего не…

– Здесь некому и нечего сносить. – Он развернул свои могучие плечи и прищурился, глядя на восходящее солнце.

– Джейрон, их всего трое! Пусть Пилар болтает, как знать, может, и правду скажет. Океан не проболтается.

– Ты меня слышала.

– Да что с тобой, Джейрон? – насмешливо сказала Пилар, хотя, может быть, ей было бы лучше промолчать. – Судя по слухам, в другой ПВ ты меня уже убрал с дороги.

– Вот уж точно нет. А если и убрал, припиши это в заслуги себе самой. А здесь мы уладим дело миром.

– Миром? И как же это?

– Я думаю, есть такие возможности, – послышался чей-то голос у нее за спиной, и конечности Пилар похолодели.

* * *

Температура воды пятнадцать градусов по Цельсию. Не очень-то бодрит. Уже скользнув в волны, Лютер вспомнил, что ему внушали на Барбадосе о плавании с аквалангом. Как и у всех людей, его эпизодическая память могла долго водить его по ярким воспоминаниям о встречах с акулами и морскими черепахами, пока не доберется в бурлении восторга до нужного: перед нырянием глубоко и осознанно продышаться, понизить уровень углекислого газа в крови, укротить дыхательный рефлекс. Много было умных правил поведения, следование которым сильно напрягало бы время, имеющееся у него в распоряжении. Люди Джейрона как раз не обращали внимания на причальную стенку, но это могло измениться в любой момент.

Он накачал полные легкие, выпрямился и сильными гребками стал уходить на глубину.

Не так это было просто. Воздух расширялся, его тело, как буек, выталкивало обратно вверх. Давление терзало его барабанные перепонки. Он двигал челюстями, чтобы выровнять давление в ушах, выпускал пузырьки воздуха из уголков губ. Солнце создавало пронизанное лучами зелено-голубое пространство, уходящее в темноту и бездну. Свет там, внизу, размытый, как сигналы сокровенной цивилизации. Лютер держал направление туда. Гало света растягивалось в обе стороны – это наверняка нижняя сторона края порта, утыканная светодиодными лампочками…

Что-то в стенке корпуса скользнуло по его ноге. Его пальцы прощупали сквозь скользкие водоросли сталь. Он повернулся и увидел перекладину. Под ней еще одну. И еще одну.

Они встроили лестницу в стену. Очень практично. Настолько, что он сам должен был до этого додуматься. Теперь, когда он может уходить вниз, подтягиваясь за перекладины, дело пошло быстрее. В ушах у него шумело и гремело – глухие глубокие удары, исходящие из далекой дали, но с таким же успехом они могли исходить и из его тела. Удары сердца? Оно должно биться в таких обстоятельствах медленнее, его кровообращение должно быть централизовано, чтобы обеспечивать жизненно важные органы. Избегать напряжения – еще одно правило, большое спасибо. Пульс? Кажется, в порядке. Между двумя светильниками он нащупывает край, перетягивается через него и попадает в какую-то муть. Из темноты вырывается масса, грозя увлечь его с собой. Это так неожиданно, что его пальцы соскальзывают. В последнюю секунду он ухватывается за нижнюю перекладину, в то время как тысячи острых, как нож, синхронно вздрагивающих кромок задевают его, боксируют и наносят ему оплеухи. Вверх извивается нектон, совокупность плавающих организмов, и на фоне сверкающей от солнца поверхности воды сжимается в шар, игру теней и серебра. Он заглядывает под край. Преломления на роговице не позволяют сфокусировать зрение, но ничего большого и опасного эта стая, кажется, собой не представляет. Он подтягивается под край, и голубое пространство сменяется искусственно иллюминированной темнотой. От его губ отрываются уже бо́льшие пузыри, стучат у него в ушах и уползают под плоскость понтона. Он должен экономить! Башня, должно быть, расположена где-то над ним, шлюз давления не может быть далеко, однако все, что он видит, – это пунктуально освещенная чернота.

Где же тот проклятый шлюз? Его легкие уже посылают первые протесты, хотят его заставить выпустить из себя весь запас воздуха, чтобы вдохнуть новый, свежий кислород. Он сощуривается, что поначалу не приносит желаемого эффекта. Затем, когда зрение уже привыкло, он видит люминесцирующую полосу. Стараясь сохранять спокойствие, следует за ней, пока его руки не натыкаются на кольцо. Майли клялась и божилась, что шлюз откроется без проблем, однако как он ни ощупывал все вокруг, так и не нашел механизм затопления и открытия. Постепенно ему уже становится сумрачно. Все больше войско химических резервистов торгуется с превосходящим импульсом бегства, который грозит обмороком и смертью, если Лютер немедленно не вынырнет на поверхность. Все расплывается в одной мысли, пульсирующей красным: «Дыши!»

Надо прочь отсюда. Это не срабатывает.

В тот же момент из шлюза хлынул воздух, и он открылся. Лютера занесло в освещенную внутренность. Его взгляд блуждал в поиске запорного механизма, вот он ударил по клапану ладонью. Шлюз закрылся, воздух сжался в камере. Наконец-то, наконец он может вдохнуть, благодарный за секунды расслабления, пока вся вода снаружи и давление не выровнялись. Открылся верхний люк, Лютер пролез в щитовую и попытался открыть раздвижную дверь переборки. Она послушно скользнула в сторону и открыла вид на лестничную клетку и соединительный ход. Четырехгранным ключом он открыл металлический шкаф, приспособил один из взрывпакетов к главному рубильнику и установил время зажигания на пять минут. Исправил на шесть. Снова на пять. Его палец завис над контрольным полем. Хватит ли этого? Надо ли откладывать время? До щитовой номер 7 приблизительно 250 метров. Если по пути не будет никаких препятствий, он может быть там через полторы минуты. Может, лучше поставить на четыре минуты? С другой стороны…

Пять. Подтвердил заданное, закрыл переборку и, пригнувшись, метнулся по коридору.

– Майли, – сипло окликнул он.

Ответа не было. Видимо, его браслет и наушник испустили дух в воде. Ну и ладно. Майли ему не так уж и нужна, она его достаточно проинструктировала.