Заглянувший - Анастасия Райнер

– Постараюсь, – кивнул я.

– Ты можешь сомневаться, – добавил он. – Но в лабиринте зеркал мне послали откровение. Я точно знаю, что это не очередная фальшь Рохаса. Оно настоящее. Оно согревает. – Иларем положил руку на сердце.

Я верил ему. Истинное знание ни с чем не спутать, ведь от него приходит особая уверенность и покой, который никаким мороком не внушить.

– О чем было это откровение?

– О тебе, обо мне, – ответил Иларем, – и о Белаторе. Все будет хорошо, Шейн. Каждый из нас на верном пути.

– Спасибо тебе, – прошептал я и обнял друга. – Надеюсь, мы еще не раз увидимся.

– Конечно, увидимся! Отсюда путь только наверх. Раз ты уже был наверху, значит, все равно поднимешься. – Иларем одарил лучезарной улыбкой и направился к первой арке, готовый вернуться в родные слои Эйдора. У самого порога он обернулся: – До встречи, Его Вреднейшество!

А затем, подмигнув, растворился в нежных потоках фата-гали.

«Быть честным с самим собой», – повторил я и посмотрел на сияющее дерево, полный раздумий.

Полный сомнений.

– Чего ты ждешь? – спросил Хоррморр.

– Пытаюсь понять, почему здесь предоставлен именно такой выбор. Путь духа, путь знания, путь неизвестности… Что же Древиан Смоур хочет показать? – Я не спеша шагал вдоль арок. Сначала в одну сторону, затем в другую. – Знание ради знания – пустое, в этом нет стремления понять. Не информация является важной сама по себе, а понимание значения информации и отношение к ней. Мы можем знать многое одновременно и ничего не понимать. Это значит видеть внешнюю форму, не проникая в глубину. СТРЕМЛЕНИЕ ПОНЯТЬ есть в той храбрости, которая требуется человеку, чтобы пойти в неизвестное. Даже если риск слишком велик.

– Не забивай голову ерундой!

– А если и это дерево – обманка? Декорация, как и все остальное, с чем пришлось здесь столкнуться?

– Оно настоящее.

– Откуда такая уверенность? Ты ведь никогда не добирался до финала и не знаешь исход. Ничем не рискуешь. Не выйдет со мной – найдешь еще одно тело для экспедиции. И если быть честным с самим собой, сакральное знание – не моя цель. Я хочу только найти сестру.

– Если ты не дашь мне желаемое, будь готов к тому, что я заберу тебя в свое царство, – интонация подселенца приобрела угрожающие нотки.

– Знаешь, а ведь этот лабиринт открыл мне глаза на одну очевидную, но в то же время скрытую доселе истину. Она все время от меня ускользала, и ни одна академия не растолковала бы ее так доходчиво, как Рохас. Поняв эту истину, я вдруг разом разобрался в устройстве всего вокруг. В причинно-следственных связях происходящего и происходившего. А самое смешное – для этого мне даже не пришлось срывать плод с золотого дерева, – засмеялся я.

– Что же это за истина такая? – Хоррморр даже не пытался скрыть раздражение.

– Отныне и впредь я больше не желаю, чтобы обстоятельства управляли моей жизнью. Зависеть от обстоятельств – удел слабых. Сильный управляет обстоятельствами по своему желанию.

– Что это значит?!

– Это значит, что выбор сделан. – И я бросил перстень в черную дымку третьей арки.

Он беззвучно растворился, словно его никогда и не существовало.

– Шейнел! Хочу напомнить – у нас уговор!

– Уговор, к которому ты принудил обманом.

– У тебя нет причин для вынесения такого вердикта!

– Разве? А ведь с тех пор, как я оказался в Эйдоре, я ни разу не слышал Альенис. Это ты насылал на меня галлюцинации, изображая голос сестры. Внушал мысль, что только золотое дерево может ее спасти. Каждый раз вместо нее говорил ты, ощущая мою боль через перстень и манипулируя моими чувствами. И как я раньше об этом не догадался?

– Глупец! Хочешь снова угодить в ловушку и встретить свой конец?! Через перстень я вытаскивал тебя из пустоты, жизнь тебе спасал, пока ты самодовольно думал, что фата-гали благоволит тебе! Вы, люди, убеждены в своем величии и уникальности. Но правда в том, что ты случайно подвернулся мне, и без меня ты бы давно сдох! Ты – никто без меня! И если нарушишь клятву, от тебя не останется даже колыхания воздушных масс. Поэтому заткнись и делай, что велено!

На мгновение я задержал дыхание, а потом выдохнул тихо и медленно:

– Вот ты и показал свое истинное лицо. Лицо самого уродливого из существ. Принуждаешь меня, как диктатор. Как регрессивный дух, пребывающий в рабстве своих же прихотей. Столько веков прожил, но так и не понял, что никакое знание не дороже добра и любви.

Хоррморр разразился едким хохотом:

– Попробуй объяснить это Древиану Смоуру!

– Возможно, даже дьяволу нужен тот, кто посмотрит на него без страха. Тот, кто увидит в нем искру бога, благодаря которой он и был рожден, – и с этими словами я вошел в черную пелену неизвестности.

Вдыхая ледяные потоки, я ощущал, как отчаянно Хоррморр цепляется за мое тело, и как вынужденно покидает его, изгнанный какими-то особыми здешними чарами.

Когда черные клубы неведомой субстанции рассеялись, я не поверил глазам: в роскошном зале взгляд сразу затерялся среди картин, золоченной мебели, резных сундуков и скульптур. Я словно угодил в один из богатейших музеев мира. Сюда же вели несколько высоких кованных дверей, сейчас закрытых.

Выдержанный в готическом стиле интерьер смотрелся строго, сдержанно и по-классически изящно. На стенах развешаны старинные оружия, гобелены с геральдической тематикой, зеркала в тяжелых металлических рамах.

Бесконечные шкафы и стеллажи, дверцы которых украшены витражами из цветного стекла, забиты книгами, маятниками, кубками и глобусами неизвестных планет. Их вид менялся – на одних появлялись кратеры, разломы, сдвиги, на других – газовые вращения создавали все новые и новые узоры. Наверное, это крохотные копии настоящих планет в ускоренном течении времени.

К золотому дереву, что росло во второй арке предыдущего зала, можно было бы подойти и отсюда. Оказывается, третья тоже вела к нему, просто с другой стороны. Ничто не мешало сейчас сорвать с золотых ветвей плод, но мое внимание привлекло нечто иное: помимо меня, здесь был еще один дух. Совсем рядом…

Сереброволосый архант задумчиво склонился над уменьшенной копией галактики, упершись ладонями в стол. От него веяло опасностью. Смоур действительно напоминал аспида: спокойный, но всегда готовый к ядовитому броску.

Свет крошечных звездных скоплений падал ему на лицо, излишняя красота которого выдавала в нем инфернальное, нечеловеческое существо. Резкие, аристократические черты застыли в жестком непреклонном выражении. Серебряные волосы убраны назад так идеально, что ни одна прядь