Заглянувший - Анастасия Райнер

На нем белоснежная мантия с расшитым воротником, подчеркивавшая безупречную фигуру. Эполеты мантии пронизаны крупными металлическими шипами. Пожалуй, это единственный агрессивный элемент в его внешности. Однако в нем чувствовалась сокрушительная смертоносная сила, с которой нельзя тягаться.

Сейчас его облик прекрасен, но я знал: к людям, испытывающим судьбу, не готовым к его появлению, Смоур является в таком образе, который становится последним для их неустойчивого разума, а иногда и жизни. У него миллиарды масок, и он может показать их все.

Будучи проклятым, я всегда боялся нашей встречи. Боялся быть призванным, перерожденным в ужасного монстра, в вечно голодного раба. Но сегодня пришел к хозяину Рохаса сам.

СМОУР

Древиан Смоур скользнул по мне жестким, острым, как лезвие, взглядом. В его стальных глазах отражалась величественная и божественная строгость. Она настолько поразила меня, что захотелось броситься с самой высокой точки мира, чтобы никогда больше не встречаться с ним. Возникло сильное чувство, что мы очень давно связаны. Каждой частичкой я ощущал его исключительность, его важность.

Интересно: если некто приходит в твою жизнь, только чтобы ее разрушить, ощущаешь ли ты важность в момент вашей встречи? Бежишь ли к нему сам?

Как бы то ни было, я устал видеть в нем врага. А еще понял, что враг Смоура никогда его здесь не отыщет. Лишь нейтрально настроенный человек сможет встретить серебряного аспида в подземных чертогах.

Древиан Смоур взмахом руки отправил галактическую модель на ближайшую полку и вновь посмотрел на меня. Его холодный голос прозвучал настолько отчетливо, словно он стоял всего в полуметре:

– Сакральное знание уничтожает всякого, кто явился только ради самого знания. Поскольку именно это определяет незрелость духа и его неготовность к той информации, что несут Адвены. А ты готов. – Он указал на золотое дерево. – Бери его.

– Я пришел не за этим.

– Чего ты хочешь?

– Освободить сестру.

– Думаешь, она в плену?

– Я знаю это.

– Знаешь? – Смоур изогнул бровь.

– Она здесь, я чувствую.

– Но это вовсе не значит, что она в плену.

Он ждал, пока я что-то скажу, однако вопросов так много, что я не знал, с какого начать.

– Ты пощадил убийцу сестры и едва не погиб сам. – Смоур вновь резанул острым взглядом. – Глупо получилось, не находишь?

Зачем припомнил столь давние события? К чему хочет подвести?

– Я натворил много глупостей, за которые впоследствии всегда платил.

– И все-таки объясни.

С высшим существом необходимо вести себя соответственно. За излишние эмоции или необдуманные слова можно поплатиться вдвойне, поэтому я остудил голову и постарался отнестись к нашей беседе максимально просто. Будто это не исключительнейшее событие в моей жизни, а всего-навсего беседа с давним знакомым.

– Жажда мести… Она ослепила меня. Я хотел вершить правосудие, не задумываясь, что это относительное понятие. Ведь все зависит от того, с какой точки смотришь на происходящее. Если бы я встретил убийцу раньше – не пощадил бы. Но Эйдор уберег меня от безрассудства, спасая не только убийцу, но и меня самого. Именно мир духов не позволил нашей встрече произойти раньше положенного, а когда она все-таки случилась, я успел насмотреться на человечество со стороны. Я изменился сам, и, хотя все еще желал отмщения, одно дело – держать это в голове, другое – осуществить.

– Что заставило тебя передумать?

Готов поклясться, Древиан Смоур знал ответ. И все же хотел, чтобы мои губы произнесли признание. Что ж, буду честен до конца. Только так я могу ожидать взаимной правдивости.

– Я ведь ничего о нем не знал, пока не прочел те воспоминания. Тогда мне открылась обратная сторона трагедии, а убийца… Он был хорошим человеком и не заслуживал мести. И да, я чуть не погиб, но вынес ценнейший урок на будущее: нельзя судить других, не зная всей истории.

– И что же, теперь ты всегда об этом помнишь?

– Стараюсь не забывать.

– Хорошо, – кивнул Смоур, удовлетворенный ответом. – Твой черед.

Я прошел вперед:

– Зачем здесь все эти картины, скульптуры? Они ведь созданы людьми, которых арханты столь неистово презирают.

На мгновение в глазах Смоура проскользнуло удивление.

– Решил спросить обо мне? Что ж, ладно. – Он подошел к греческому бюсту на постаменте, провел пальцами по резным мраморным локонам и спросил: – Что ты чувствуешь, глядя на него?

Я сосредоточился на ощущениях, чтобы описать их максимально полно. Первый взгляд, поверхностный, позволил насладиться цельной красотой. Затем я начал заострять внимание на деталях и ощутил легкий, свежий восторг. А прямо сейчас ощущал приток вдохновляющей энергии, он согревал меня, делал счастливым и благодарным. Все это я пересказал Смоуру.

– Чувства постоянно вас предают, но это не мешает людям им доверять, – произнес Смоур. – Ведь именно чувства позволяют ощущать саму жизнь.

– Что чувствуешь ты, пребывая среди этих шедевров?

– Умом я вижу красоту, но в душе абсолютная пустота. Как будто мой дух мертв. Подлинно я не ощущаю ничего. Красота искусства не насыщает меня с тех пор, как я отрезан от Источника. Она – лишь напоминание, что когда-то я был способен чувствовать.

Неужели Древиан Смоур боится забыть, что когда-то был ментально жив? Поразительно, что он вообще в состоянии замечать красоту. За прошедшие века он стал совсем другим. Такой спокойный, искренний. Больше нет того леденящего потока отчуждения, которым когда-то он наградил Юну.

– Вопрос, который она задала на пороге вечности, до сих пор не дает мне покоя. – Считав мои мысли, Смоур обошел массивный дубовый стол и опустился в кресло. – Я сразу понял, что Юна – особенная. И дело вовсе не в том, что она прибыла с другой планеты. В ее глазах сиял особый свет. Настолько чистый и глубинный, что я впервые почувствовал себя уязвимым. И хотя я был старше на тысячелетия и видел несоизмеримо больше, когда я смотрел в эти глаза, только одна мысль звенела в сознании. Юна – ребенок, посланный богами.

– И все же ты убил ее.

– Я шел к золотому дереву с тем же упорством, с которым шел ты.

– На моем пути не погибли безвинные души.

– Юна исполнила предназначение. – Архант оставался непроницаемым.

– Это тебе золотое дерево сказало?

– Да. И не только это.

– Что еще ты увидел? Почему в ярости вырвал его из земли?

Смоур откинулся на спинку кресла:

– Потому что сакральное знание разочаровало меня. Я думал, боги покинули наш мир, но именно они в тот момент вышли со мной на связь. Они знали, что я приду. Как знали и то, что я хотел отказаться от служения