Создатели монстров - Рональд Гросс

каждой загадкой предложенного читателю ниже нарратива. Прочтя эти записи, вы перестанете удивляться моему заявлению о том, что я если и знал доктора, то очень поверхностно, учитывая, что наше знакомство случилось уже позже одного скандала, тихо погубившего репутацию блестящего ученого.

Почему же он решил доверить эти записи мне – практически чужому человеку? Ну, полагаю, сказался тот факт, что незадолго до кончины доктор остался практически один против всего мира, без крепких дружеских связей. Я, видимо, казался ему не самым плохим душеприказчиком. Кроме того, возможно, доктор хотел, чтобы хотя бы через меня эти его записи увидели свет.

Я встретился с ним во второй раз после того, как его имя было вычеркнуто из списков, и он рассказал мне единственную историю, заставив меня поклясться не разглашать ее. В ней говорилось, как после его смерти завладеть этой рукописью. Сейчас он мертв вот уже пять лет как – именно такой срок он указал в качестве интервала перед публикацией, о чем всякому любопытствующему несложно дознаться.

Пять лет назад его нашли мертвым в его отшельническом убежище. Он умер не своей смертью, и умер, в общем-то, не он один. В большом медном котле в задней части дома было… ну, это когда-то был мужчина, судя по всему.

Расследование закончилось вынесением открытого вердикта по обоим делам; ни один из детективов не смог найти никакой связи случившегося со смертью пожилой женщины, скончавшейся в своей постели вполне мирно в миле от них. Естественные причины – так это все назвали. Нападавшего на доктора, в свою очередь, так и не нашли.

Над его телом тщетно строили теории: почему у него было так ужасно изуродовано горло? Прозекторы сказали, что оно выглядело так, словно его обглодал и оторвал от живого владельца какой-то крупный грызун – скажем, хорек или большая крыса. В доме, насколько я знаю, еще несколько дней работали бригады чистильщиков – он оказался поражен какой-то загадочной культурой плесени, очень живучей и совершенно нетипичной для, в общем-то, нисколько не запущенного жилища. В целом, для местных жителей это жилище теперь – нечто вроде гиблого места, ведь в лесах, окружающих его, якобы с недавних пор обитает «пенистый дьявол», нападающий по ночам на скот. Тварь никто толком не видел, но если на мгновение предположить, что события, описанные в рукописи Николаса Фасетки, не плод воспаленного воображения ученого, осмеянного и отвергнутого научным сообществом за «веру в глупый алхимический миф» (так это назвали в одной критической заметке), то есть все основания обеспокоиться и заняться разбором ситуации более основательно.

Что ж, взглянем поподробнее на рукопись доктора – ту самую, что он так тщательно оберегал, заметая следы своих, мягко говоря, странных преступлений…

5 декабря

Итак, я свободен – да, свободен, потому что именно так я должен на это смотреть. Я знаю, что иногда мне будет казаться, будто цена свободы слишком высока: я пожертвовал признанием, богатством, репутацией. Все это было бы моим, если бы я был доволен тем, что они называют нормальным образом жизни. Но однажды, когда намеченная работа будет завершена, мое имя – имя первопроходца – прогремит по всему миру. Сожалею лишь о том, что навлек на себя позор, но, возможно, даже это в своем роде благо. Это означает, что я буду забыт и что мои исследования никогда не окажутся в центре внимания. Здесь я смогу полновесно посвятить себя им. Мои базовые потребности тут будут удовлетворяться с легкостью: в сельской местности жить дешево, и материалы будут под рукой. Лекарства – самые лучшие и естественные – человек с моими знаниями способен здесь добыть прямо из-под ног, в любой канаве.

Когда я закончу приготовления, я смогу начать искать подопытных, и они тоже будут под рукой – никто не сможет мне отказать. Кролики, маленькие дикие животные с полей, совы, крысы. Возможно, даже насекомые на первых порах. А потом, после… после будет после. Пока есть и другие заботы.

Я собираюсь вторгнуться на территорию Запретного, надо думать. Но кто меня здесь осудит? Да и все запреты для настоящего ученого – вздор. Можно подумать, что мы еще не вышли из Средневековья. Я похож на современного Галилея с телескопом, за исключением того, что доля мученика меня не прельщает. Я кто угодно, но не мученик.

Завтра я стану сельским сквайром и отправлюсь гулять по окрестностям. У меня почти нет соседей в радиусе нескольких миль, но я должен произвести хорошее впечатление. Мне нужно найти домработницу. Боже, начинать жизнь с чистого листа – такое счастье!

6 декабря

Мои домашние дела завершены, и за несколько шиллингов в неделю я могу избавиться от излишних хлопот. Мне даже еще раз повезло, потому что мне пришло в голову упомянуть доброй женщине, теперь работающей на меня, что я интересуюсь здешним «культом трав». Она оказалась настоящим кладезем информации о местах, где можно найти растения, меня интересующие. Так что завтра я отправляюсь на поиски. Здесь я полностью анонимен, и очень мал шанс, что кто-нибудь встретит меня, не говоря уже о том, чтобы узнать когда-то известного специалиста.

4 января

Я не собираюсь регулярно заполнять этот дневник по датам, а скорее в соответствии с ходом работы. Отсюда – перерыв в один месяц, ушедший на подготовку к проверке одной из моих теорий. (Здесь в рукописи закрашено тушью несколько строк, по-видимому, для удаления формулы) – сильнодействующий препарат, что сразу бросается в глаза. Поймал в полях мышь, сделал ей инъекцию. Прошло два часа, прежде чем она пришла в сознание, а затем, прежде чем я смог ее остановить – по глупости я забыл заткнуть ей рот, – она начала метаться по столу с пеной на мордочке. Я попытался поймать ее и через две минуты понял, что остался и без подопытной, и без реторты, упавшей на пол и разбившейся. Это безумно досадно, так как у меня ограниченный запас лабораторного оборудования, и я не хотел бы покупать больше – помимо расходов, это может привести к нежелательному вниманию к моей персоне.

1 февраля

Сегодня вечером я очень устал после нескольких дней непрерывных экспериментов, но теперь я уверен в одном – бесполезно пытаться получить клетку от обычного животного. Я терпеливо и тщательно следил за этим, и результат всегда был отрицателен. К сожалению, это стоило жизни многим зверушкам, а суровая зима все больше затрудняет их поиск. Меня сводит с ума мысль о том, что я могу задержаться на определенном этапе работы из-за нехватки материала, и я всячески экономлю при использовании уже собранного