Создатели монстров - Рональд Гросс

Я обнаружил, что мне приходится быть очень осторожным из-за моей любезной, но безмозглой экономки – кое-что, как ни крути, не скроешь. Вчера она спросила, зачем мне столько кроликов, и, чтобы удовлетворить ее любопытство, пришлось запечь одного из ушастых к ужину. Таким образом, в моем запасе осталось всего четыре особи. Их было бы шесть, если бы не мои усилия по созданию удовлетворительного отклонения от нормы. С помощью кумулятивных инъекций мне, конечно, удалось свести двоих из них с ума, но, похоже, что этого искусственного или культивируемого безумия недостаточно. Пару дней спустя я убил одного из подопытных и, как и прежде, обработал мозг, печень и органы кроветворения дистиллятом. Но все мое терпение и тщательность не привели к тому, что в полученном коллоиде появился хоть бы и намек на самоорганизующуюся новую клеточную структуру.

Я сижу в полной растерянности, не знаю, что делать дальше. Осмелюсь ли я рискнуть полной потерей остальных моих животных, поместив второго безумного кролика в клетку? Я мог бы, опять же, накачать его дурманом, чтобы склонить к каннибализму, а позже мало-помалу попробовать вывести из него этот психически неполноценный выводок, мои «зерна безумия».

27 апреля

Я действительно в отчаянии, потому что, кажется, не могу найти подходящих слов. И все же, должен же быть какой-то способ. Вижу, что моя последняя запись была о безумном кролике. Остаток холодной погоды я потратил на различные бесплодные попытки сохранить жизнь этому животному, что было проблемой. Затем я попробовал метод разведения. Но чем это обернулось! Эксперимент успешно дошел до того, что появился кроличий выводок – я осмотрел его с большим удовлетворением. Но не успел я повернуться к самке спиной, как услышал визг: самец-кролик прокусил ей горло. Я оттащил зверя, и он, конечно же, тяпнул меня за руку, пришлось поспешно прижечь рану. Когда я вернулся, помет был уничтожен и частично съеден, а горе-отец сидел, уставившись на меня с окровавленным ртом. В порыве гнева я сбросил его на пол и растоптал. Потом я, пошатываясь, вернулся в свою комнату, чувствуя себя разбитым от разочарования, и весь последний месяц меня трясла лихорадка, вызванная перенапряжением и инфекцией в месте укуса – прижигание, увы, не обеспечило должную дезинфекцию.

Сегодня я поскреб по самому дну адской сковородки и едва ли способен испытывать благодарность за то, что все еще жив. Я почти жалею, что экономка – должен признаться, она помогла мне выкарабкаться и проявила удивительную заботу о моем благополучии, – ушла. Я начинаю бояться за ее действия. Только с огромным трудом мне удалось отговорить ее от того, чтобы она послала за доктором. Что за мысль! Ночью, когда она ушла, пришлось заставить себя встать с постели, несмотря на температуру, чтобы убедиться: мои коллоиды в безопасности. Я не знаю, как много она выяснила или что она могла выболтать… Я сижу тут, слабый и трясущийся от лихорадки, и моя несчастная рука все еще бесполезна, так что я не могу доверить себе управление лабораторной установкой. Я бьюсь над расчетами, но не могу претворить их в жизнь. Как это странно, что, как только я становлюсь недееспособным, на меня обрушиваются новые теории. Их я пока не могу опробовать!

Можно сойти с ума от одной мысли, что в Cредние века действительно преуспевали в создании жизни из мертвой животной материи и что я со всеми многолетними знаниями не в состоянии повторить успех. Иногда мной овладевает страстный порыв… но это весьма опасная блажь, ее нужно сдерживать. При моем нынешнем состоянии здоровья блажь легко может превратиться в навязчивую идею, и все придет к тому, что… нет, нет. Долой все эти мысли. Какой это будет бесславный конец для меня – осуждение за убийство!

И все же, в конце концов, какая же это глупость, что мне приходится работать вот так, прячась по углам. Моя задача преследует высочайшие цели и полностью отождествляется с биологическим прогрессом, даже если многие средства могут показаться малоприятными.

Неужели я потерплю неудачу из-за недальновидности законов этой страны?

Неудача – я с трудом могу заставить себя написать это слово.

Несомненно, должен же быть какой-то открытый путь.

Ну, ничего, поправлю здоровье, залечу руку, и тогда меня не будут эти болезненные мысли тревожить.

9 июня

Какая удача! Какая удивительная удача! Подумать только, еще месяц назад я опускался все ниже и ниже, даже дошел до того, что начал медитировать на саморазрушение! Простая жара – вот что перевесило чашу весов.

У меня не осталось ничего, кроме культур, и я уже подумывал о том, чтобы выбросить их, когда нашел собаку. Это была облезлая, блохастая дворняга. Внезапная жара свела ее с ума в нескольких ярдах от моей калитки – то самое естественное безумие, о коем я молился. Должно быть, я сильно рисковал, ловя ее, но был слишком взволнован, чтобы беспокоиться о жизни. Достаточно того, что я поймал…

(Далее большой фрагмент рукописи затушеван)

…смешанный с культурой, взятой у кролика, в тщательно отрегулированной по части температуры среде. По-видимому, именно высокая температура способствовала успеху. После недели тестирования с использованием реактивов я обнаружил под микроскопом четкую и подвижную клеточную структуру в центре студенистого коллоида, по-видимому, питающего ее. Мой почерк дрожит от волнения, и это неудивительно. Я создал амебоид – первый этап на пути искусственной эволюции! Если только я смогу найти ускоритель, я, возможно, смогу помочь формированию клеточной системы – конечно, на этот раз я не буду разочарован, ведь мой рассвет действительно забрезжил на горизонте!

17 июня

Я не знаю, как от этого избавиться, потому что меня одолевает ужасное искушение. В каком-то смысле, когда я смотрю на это дело, мне кажется, что Природа преподнесла мне подарок, и все же… и все же… осмелюсь ли я?

Вчера я нашел его – грязного, полуголодного бродягу, лежащего без сознания в кустах в саду. История была очевидна: отсутствие еды, какие-то врожденные болезни. Даже если моего имени больше нет в справочниках, я все еще врач, и чувство гуманности заставило меня принять его, хотя его состояние делало мои действия несколько неприятными.

Я насильно влил в него бренди, но долгое время не мог привести его в чувство. Это низкорослый человек-крыса, и форма его черепа наводит на мысль о неполноценности. Мне потребовалось два часа, чтобы разбудить его, и как только я это сделал, у него случился эпилептический припадок, после чего он снова впал в кому.

Ночью мне приснился ужасный сон. Что-то стояло у