Создатели монстров - Рональд Гросс

– Ты чего? – спросил он. Его голос звучал как-то странно, будто издалека.

– Эй, не уходи… Я хочу курить.

– А, вот оно что. – Он был настолько любезен, что вложил мне в рот новую зажженную сигарету. Я сделала затяжку-другую. Вот. То, что нужно.

– Эй, ты в порядке? – Не успела я опомниться, как Мацунага уже прижимался ко мне.

– Все в порядке. Я бы еще погуляла.

– Час поздний. Думаю, вам стоит вернуться домой пораньше, госпожа Мурото.

– Прекрати! – закричала я на него. – Не смейся! Какая я тебе госпожа!..

– Твой муж, каким бы чурбаном ни был, заметит рано или поздно, что его супруга где-то задерживается, запаздывает каждый вечер.

– И что? Что в этом плохого? Ты его боишься?

– Разве я такое говорил? Я не боюсь, но и хорошего в этом ничего нет.

– Думаешь, тебе что-то грозит? Только мне достанется.

– Ну, вот тебе и повод не злить доктора. Поднимать шум – дело пустое. Давай лучше просто хорошо и спокойно доживем этот день. Вернись домой пораньше и обвей его шею своими белыми ручками.

Мацунага, конечно, боится моего мужа, поэтому и болтает всю эту чепуху. Он же, по сути своей, сопляк. Слово «муж» для него – что-то вроде идолища. Но для меня оно давно уже утратило всякую мощь. Мой муж – ученый, и я испытываю огромное давление из-за того, что он больше десяти лет просидел в своей лаборатории, занимаясь одними только исследованиями. Что значит быть ученым в наши дни? Для меня мой муж – законченный идиот, пугало для ворон. Будь по-другому, он бы не проводил дни и ночи напролет в своей каморке, играя с трупами, сколько ему заблагорассудится. За последние три или четыре года он даже и пальцем не прикоснулся ко мне.

Это болезненно напомнило мне о тех тревогах, терзавших меня прежде.

Если слово «муж» будет и дальше камнем лежать поперек нашей общей дороги, Мацунага, этот славный юноша, определенно найдет мне замену. Кого-то побезопаснее. Он определенно попытается найти мне замену…

Ужасно, ужасно. Если это случится, всякая воля к жизни умрет во мне. Мацунага не просто развлечение, увы, я люблю его и дня прожить без него не могу. И что делать? На данный момент у меня нет другого выхода, кроме как разыграть свой последний козырь. О, этот последний козырь!..

– Эй, – сказала я, притянув его к себе. – Вернись с небес на землю.

– Что такое?

– Я собираюсь сказать кое-что очень серьезное. Навостри уши, ведь я буду говорить это тихо.

Он посмотрел на меня с озадаченным видом и наклонился ко мне ухом вперед.

– Дорогуша, – понизив голос, прошептала я ему на ухо, – ради тебя я убью господина ученого сегодня ночью!

– А? – Услышав это, Мацунага напрягся в моих объятиях. Какой же он трус, хотя ему уже двадцать семь лет!..

* * *

Наш дом был погружен в непроглядную тьму (мне это на руку!), луна всю ночь не показывала своего бледного лица с небес.

Мои шаги гулким эхом разносились по длинному коридору. Тусклый свет в коридоре отражался от покрытого паутиной потолка. Дойдя до угла, я свернула вправо и окунулась в облако сильной химической вони. Химикаты и трупное разложение – вот чем провонял наш дом. Лаборатория моего мужа находилась прямо здесь.

Я встала перед дверью и робко постучала. Ответа не последовало.

Это не имело значения. Я сильно повернула ручку, и дверь открылась без каких-либо проблем. Муж вообще не ожидал моего визита. Вот почему на дверях не было замков. Я проскользнула между полками, уставленными бутылками с заспиртованными образцами, и прошла вглубь помещения. В самом дальнем конце анатомического кабинета я услышала лязг металлических инструментов. Ах, анатомический кабинет! Я ненавидела это убежище больше всего на свете – эту глупую вонючую каморку, нисколько не напоминающую какой-то там Светлый Храм Науки, – и все же я здесь слегка робела и проклинала себя за это…

Доктор Мурото, склонившись над прозекторским столом, где лежал очередной бедный образец, предоставленный медицинским университетом – то есть чей-то труп, – резко поднял голову, стоило мне войти. Из-под белой хирургической шапочки и закрывающей всю нижнюю половину лица маски я могла видеть только его выпученные глаза. Растерянный взгляд постепенно разгорался гневом. Но сегодня вечером я подобных вещей не боялась.

– Я слышала какие-то странные стоны на заднем дворе. И еще там что-то постоянно мерцает. Посмотри, пожалуйста…

– Ух, ух, – запыхтел мой муж, как какое-то проклятое животное. Утробный, звериный на все сто процентов звук. – Черт, не говори глупостей. Это неправда.

– Я не вру. Звук идет от того пустого колодца. Это все из-за тебя! Бросать в древний колодец то, что ты туда бросаешь, не очень-то осмотрительно…

Пересохший колодец находился в саду за домом. В руках моего нерадивого ученого мужа он превратился во вкопанное в землю мусорное ведро: туда он бросал кости и разного рода ошметки, оставшиеся после вскрытий. Дно было так глубоко, что, сколько бы гадости колодец в себя ни принимал, гадость эта, нагромоздившись в кучу, так и не доходила до поверхности.

– Довольно с меня! Я посмотрю завтра.

– Я не буду ждать до завтра. Посмотри, пожалуйста, прямо сейчас. Если не хочешь, я позвоню в полицию и попрошу их приехать к этому колодцу.

– Стоп, стоп. – Голос мужа чуть дрогнул. – Я посмотрю, посмотрю. Пойдем. Покажи мне, что тебя беспокоит. – Он сердито бросил скальпель на столик для инструментов, очень осторожно, с благоговением накрыл труп непромокаемой тканью, стянул перчатки и пошел навстречу мне – впервые за долгое время.

Мой муж взял с полки мощный фонарик и быстрым шагом вышел. Я последовала за ним, отстав шагов на десять. Плечи хирургического халата моего мужа были уродливыми и угловатыми, что придавало ему неописуемо неприглядный вид сзади. При каждом шаге его ноги подпрыгивали, как будто они за что-то цеплялись. Так мог бы шагать механический автомат.

Меня охватило дикое желание ударить по уродливой спине моего мужа. Чувство странного гнева, испытанное мною в тот момент, часто возвращалось ко мне впоследствии, и каждый раз меня подташнивало. Но в то время я точно не знала, почему меня так от этого тошнит. Позже, когда тайна была раскрыта в одно мгновение, меня охватили неописуемые шок и горе. Позже вы поймете почему, поэтому я не буду вдаваться в подробности сейчас.

Спустившись в тихий дворик, мой муж включил фонарик. Свет ярко освещал садовые камни и заросли травы, как будто мы смотрели сквозь негатив пейзажной фотографии. Мы продолжали