Создатели монстров - Рональд Гросс

– Там ничего нет, – тихо пробормотал мой муж.

– Там, куда ты светишь, – конечно же, ничего. Я же говорю, колодец…

– И у колодца ничего не будет! Это все иллюзия, вызванная твоей трусостью! Что-то я не вижу никаких вспышек света и не слышу стонов!

– Не кричи! Ты странно себя ведешь!..

– Я-то? Странно?

– Послушай, ну, хоть сегодня подыграй мне. Посвети на колодец. Его крышка…

– Что там с крышкой? Стоп… ее кто-то снял. Что это за шуточки?..

Крышка у колодца напоминала монолитную железную плиту чуть больше метра в диаметре. Очень, очень тяжелая штука. Сверху в ней было проделано отверстие овальной формы – своеобразный глазок пятнадцать на двадцать сантиметров, лакуна-овал.

Мой муж медленно подошел к тайному колодцу. Вероятно, он планировал незаметно заглянуть за край, этак украдкой. Я увидела, как напряглись мышцы его уродливой спины, как он весь, точно палочка, переломился в талии. Все его внимание поглотило колодезное жерло – он даже не заметил, что я стою прямо у него за спиной. Он никогда меня толком не замечал, словно не понимал, зачем ему вообще жена, и впервые я была благодарна за это. Впервые мне выпал хороший шанс!

– Провались ты пропадом, доктор Мурото! – выкрикнула я, хватая припрятанную тут же во мраке двора старую деревянную оглоблю и со всей силы обрушивая ее на спину мужу. И это, конечно же, не могло не застигнуть мерзавца врасплох.

– Ч-что ты делаешь, Уоко!..

Только теперь до его сушеного ученого ума дошли мои злые намерения. Его крик еще не успел стихнуть, как он уже исчез с лица земли. Он упал прямехонько в мерзостные недра этого древнего колодца. Фонарик успел выпасть из его руки и покатился по влажной траве.

«Я это сделала», – явилась абсурдно простая мысль, и внезапно мой разум прояснился. «Я все сделала… неужели это конец? Неужели теперь я могу выдохнуть спокойно?»

– Наконец-то ты это сделала, – раздался позади меня другой голос, придав мысли звук и силу. Я, конечно, узнала его – он принадлежал Мацунаге, – но все равно вся задрожала от неожиданности.

– Помоги мне. – Я посветила подобранным фонариком на большой камень, в два раза больше лежащей у моих ног каменной крышки, придавливающей бочку, где мы мариновали такуан[31].

– Что ты собираешься делать?

– Подтащи его поближе. Да не поднимай, а просто переверни. Ну вот, дальше он сам покатится. Так, сюда…

– Госпожа Мурото! Хватит! – вскрикнул он, поспешно пытаясь пресечь мои попытки оторвать от земли этот дурацкий камень.

– Ну же, катись-катись! – И каменный снаряд покатился. Мелькнув над жерлом, он обрушился в колодец, как какое-то первобытное ядро. Вот он, мой последний подарок мужу! После короткой паузы из глубин земли донесся какой-то странный звук – не то сдавленный человеческий стон, не то глухое хлюпанье стоячей жижи на самом дне.

Мацунага дрожал рядом со мной.

– Теперь будь умницей, снова воспользуйся лебедкой и закрой крышку.

Скрипнула цепь, и тяжелая железная крышка опустилась на дыру в земле, запечатав ее будто бы еще основательнее, чем прежде.

– Загляни в глазок на ней. Прошу тебя. Посмотри, что там.

Мацунага, все еще немного потрясенный, выступил вперед. Боязливо склонился над железной могильной плитой – да, теперь это была именно что могильная плита, – и вдруг отпрянул.

– Что там? Что-то есть?..

– Ничего, – вымолвил он одними губами. – Ничего… нет. Я ничего не вижу там, Уоко.

* * *

Было бы чудесно, если бы ночная тьма продолжалась вечно. Было бы чудесно, если бы мир, где были только мы вдвоем на этой мягкой кровати, навсегда исчез из поля зрения всего остального мира. Но прежде чем я успела что-то предпринять, белая заря забрезжила за занавесями.

– Я, ну… оставлю тебя ненадолго. – Мацунага был честным банкиром, и если я хотела вечного счастья, у меня не было другого выбора, кроме как отпустить его на работу. – Ты не грусти тут без меня… Я вернусь рано вечером.

Он вышел, беспокоясь о своих опухших глазах.

В этом большом особняке, где не было прислуги, царила тишина, совсем как в доме с призраками. Раз в неделю приходил нанятый мальчишка-посыльный – пополнить запасы продуктов и забрать белье в прачечную. Я могла делать все, что мне взбредет в голову, – да хоть бы и спать сколь угодно долго, – ведь моего мужа больше не было рядом. Он не звал меня, не требовал подать обед, не давал мне глупых «научных» поручений. Так что я могла оставаться сколько угодно в постели… но по какой-то причине не могла нежиться спокойно.

Чувствуя себя разбитой, я наконец встала с кровати, переоделась и подошла к зеркалу. Бледное лицо, налитые кровью глаза, сухие губы…

– Убийца! – бросила я отражению в зеркале и усмехнулась. Ну да, я совершила что-то непоправимое. Тело моего мужа гниет в колодце, видимом за окном. Из-под земли ему не восстать. Его жизнь надломилась, как грифель карандаша. Его исследования, его семья (то есть одна лишь я – другой родни не осталось), его активы – все это вышло из-под его власти. Выдающийся, безмерно перспективный доктор Мурото… трудился напрасно! И кто же во всем виноват? Я, убийца. Женщина в зеркале. Но, видит небо, у меня на то имелись веские причины. Конечно, я могла быть умнее в свое время и выйти замуж за другого мужчину. Но все мы бываем слепы. Все мы допускаем промахи. Может, сейчас я тоже промахнулась – да так, как еще ни разу в жизни не промахивалась? Не стоило убивать его…

Я больше не могла выносить тревогу, нарастающую во мне. Есть ли что-нибудь, что могло бы мне помочь? Да, конечно. Деньги. Деньги, оставшиеся от доктора. Нужно найти их.

Однажды я застала мужа за пересчетом купюр – так много их было, что глаза разбегались. Дело было пять лет назад, но даже если он спустил их на свои исследования, что-то должно остаться. Найду их и пущусь во все тяжкие, прямо с сегодняшнего вечера.

Остаток дня до вечера я провела в поисках спрятанного сокровища моего невинно убиенного супруга: обыскала гостиную, спальню, книжный шкаф в кабинете, ящики стола и даже комод для одежды. Излишне говорить, что это ни к чему не привело. Пятьдесят иен – весь мой капитал! Я уже подумывала было войти в прозекторскую и осмотреть брюшную полость трупа, гниющего там (с ним ведь тоже надо что-то делать!), но у меня не хватило смелости даже подступиться к этой комнате. Однако, даже не заходя так далеко, я поняла, что нет смысла