Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

таял быстрее, но он был крупнее. Когда его элементаль выглядел, как огарочек, мои истоньшились почти до конца. Еле заметный дымок и лёгкий пар. Воздушный маг позволил себе ухмыльнуться. Зря.

Честное слово, я их не вызывал. Я был слишком напряжён. Они пришли сами. Два оставшихся моих элементаля. И влили свои силы в своих друзей. И воздушный маг всё понял. Он ещё сопротивлялся, но он всё понял.

- Нет! Не верю! – успел он крикнуть, когда кипяток всё же захлестнул его. И тут же земляной элементаль утащил его в недра стены. Навсегда.

Я грузно осел на пятую точку. И тут же подскочил. Там же Гай погибает! Там же Велль! Там мои друзья! Я быстро сорвал повязку с головы пленника и полоснул кинжалом по стягивающим его верёвкам.

- Ваше величество! Прошу встать! Нам некогда!

Император пристально огляделся. Поглядеть было на что. Обычная комната перестала быть обычной. Все стены и потолок были закопчёными, в некоторых местах от нестерпимого жара потёк камень. Хотя один угол сверкал ледяными узорами. Окна вышибло воздушной волной ещё в самом начале, а теперь и подоконник был практически вывернут наружу. Несмотря на такой широкий проём, в комнате было полно дыма и водяного пара. На полу пузырился кипяток. Кипяток! Ах, твою мать! То-то я вижу, император ноги поджал!

- Простите, ваше величество! – искренне сказал я, хватая императора поперёк туловища, – Сейчас будет лучше!

И сапоги перенесли нас на эльфийскую поляну. Туда, где мы изобретали порох. Я поставил императора на ноги и заметил, что кисти рук у него связаны отдельно. Как и ноги. Но, ведь мне некогда, некогда!

- Вот! – сунул я ему в руки кинжал, – Прошу прощения!

И прыгнул к Гаю. Гаю было плохо. Гай стоял на одном колене, раненый в ногу. Кроме того, кровь текла у него из плеча, у основания шеи. Меча в руках у него не было, хотя ещё оставался щит. Меч торчал из рёбер одного из стражников, валяющихся неподалёку. Гай отбивался кинжалом. Ещё несколько секунд и он будет обречён. А, вот, фигушки вам! Я подхватил с пола чей-то меч и врубился нападающим со спины. Ошеломлённые внезапным нападением, те развернулись ко мне лицом. А спиной к окну. Вжик-вжик-вжик-вжик! Из десятка оставшихся, четверо упали, остальные шустро отпрыгнули от окна. В мою сторону. Я принялся медленно отступать. Только бы не пропустить никого к себе за спину! Я без щита, и меня просто нанижут на сталь, как жука. Моя задача сейчас не убивать, а оттянуть врагов на себя. Подальше от Гая.

Похоже, стражники решили, что Гай им больше не опасен. Что они его потм добьют. Когда расправятся с новой угрозой. Со мной. Я исправно отмахивался мечом, делая небольшие, аккуратные шажочки назад, прикидывая, хватит ли мне времени схватить Гая и исчезнуть. Пожалуй, ещё на пару шагов надо отойти.

- Лёха! Сзади! – выкрикнул Гай.

Обернуться я не успел. Потому что на меняя сразу же кинулись передние. Оглянешься, получишь спереди, не оглянешься, получишь сзади.

- Хрясь! – раздалось сзади. Я сделал длинный прыжок вбок и умудрился на секунду оглянуться. Мой воздушный элементаль взял на себя инициативу и из последних сових сил отбросил врага к стене. Увы, не убил. Тот поднимался на ноги, очумело тряся головой.

Пора! Я перенёсся к Гаю и подхватил его под мышки. Р-раз! И мы с ни на полянке, где император торопливо пилит верёвку моим кинжалом. Фу-у! Успел! Теперь Велль. У меня буквально секунды, пока «откатом» не накрыло. Я уже чувствую его приближение.

Прыжок! Я рядом с девушкой. Она стоит, рядом с пустой корзиной, сжимая в одной руке бесполезный лук, а в другой – тонкий, облегчённый, «женский» меч. И напряжённо всматривается в далёкий проём окна замка. Я успеваю шепнуть: «Всё хорошо, он жив!», и девушка обмякает в моих руках. Теперь прыжок обратно. Я сосредоточился. Пры… жок!

Вначале я не почувствовал боли. Только тупой удар в грудь. А потом словно внутри меня взорвалась граната, обжигая все внутренности. Я удивлённо осмотрелся. Мы же перенеслись! Откуда боль? Вот император, наконец-то освободил себе руки и наклонился резать верёвку на ногах, вот Гай старается прикрыть одной ладонью рану на шее и другой ладонью рану на бедре. Подожди, Гай, сейчас эльфийка тебя перевяжет! А потом я увидел глаза Гая и содрогнулся. Это были безумные глаза. Мальчишка дёрнулся всем телом к нам, запнулся и упал. Упал, не отводя от нас взгляда. И только тогда я со страхом взглянул на Велль, которую всё ещё сжимал в руках.

Это был дротик. Тонкий метательный дротик с игольчато-острым наконечником. В тот самый миг, когда мы уже начали переноситься, кто-то угодил дротиком в девушку. Её проткнуло насквозь. И меня вместе с ней. Мы падали на траву вместе, проколотые одним древком. Мысли у меня помутились и в глазах почернело. И самым краешком сознания я уловил в своих мыслях чей-то растерянный и отчаянный тонкий вскрик: «Лёха!..». Даже не знаю, кто из элементалей пытался позвать меня, в тщетной попытке достучаться до разума. Разум мне отказал. Я рухнул в чёрный омут беспамятства.

Обознатушки, перепрятушки!

И на старуху бывает проруха.

Русская поговорка

Первое, что я увидел, с трудом разлепив веки, это бьющее прямо в глаза солнце и сидящего на траве Гая. На коленях у него лежала иссини-бледная голова Велль. Тела эльфийки я не видел, слишком узок был угол обзора. И Гай и девушка были аккуратнейшим образом перевязаны. По всем правилам врачебного искусства.

- И что ты думаешь? – рассказывал Гай, – Стоило мне долезть до пояса этой гигантской золотой статуи, как неожиданно появляется вся ватага разбойников! Все сорок человек! Я уже разинул рот, чтобы закричать: «Лёха, берегись!», смотрю, а он уже летит мимо меня! Прямо, камнем, камнем! Только не вниз, а вверх! И, понимаешь, совершенно бесшумно. А разбойники, как в пещеру въехали, так сразу принялись по сторонам озираться. Значит, что-то подозревают! Но ни один не догадался вверх посмотреть. Ну, я тогда тоже вцепился в эту статую и замер. Держусь и молчу. А бока у неё гладкие, у статуи этой, будь она неладна! Ноги периодически соскальзывают! Соскользнёт нога, я подтянусь на руках, и опять ногами упрусь. А они опять потихоньку скользят. И вдруг я чувствую, что у меня с ноги, вот-вот эта туфля слетит! Эх, думаю, и зачем я удобные