Узоры тьмы - Кэри Томас

С этими словами он перебежал дорогу и с легкостью перемахнул через ограду. Анна, проводив его взглядом, повернулась к двери, и улыбка сползла с ее лица. Сглотнув тугой ком в горле, она достала ключи, ждавшие своего часа на дне ее сумочки. Она повернула ключ в замке, и дверь со скрипом распахнулась. На Анну пахнуло затхлостью, как будто за то время, что дом стоял запертый, гниль в его сердце стала сильнее. В воздухе до сих пор висел слабый запах тетиных духов, аромат увядающих роз. Пыль покрывала все тонкой вуалью. Анна ногой сдвинула гору писем и рекламных листовок, накопившуюся на полу под прорезью почтового ящика, и, стараясь не обращать внимания на оглушительную тишину, устремила взгляд на лестницу. Там, в темноте, на верхнем этаже была та самая комната. Анна чувствовала ее зов. Она прошла в гостиную.

Там было холодно, жалюзи наполовину опущены, сквозь щели в окно сочился мутный дневной свет, полосками ложившийся на пол. Она принялась перерывать книги на полках в поисках Библии. Где же она может быть? Возможно, тетя хранила ее у себя в комнате или на чердаке…

И тут ее взгляд упал на нее.

На столе рядом с тетиным креслом по-прежнему лежала книга. Тетина Библия. Анна про нее даже не подумала. На протяжении многих лет она была одним из тетиных пыточных инструментов. Тетя выбирала из нее цитаты для вышивки. Сама Анна ни разу ее не открывала.

Она подошла к столу. Книга оказалась меньше, чем ей помнилось. Она провела пальцами по обложке. Темная мягкая кожа, казалось, до сих пор хранила отпечатки тетиных пальцев, крохотные карты ненависти. Анна взяла книгу в руки и открыла ее. Бумага была толстой, старой и хрупкой. Анна взглянула на самую первую страницу, скользнула пальцем вниз, к дате издания. 1601 год.

Это было невероятно.

Тетина Библия.

Превосходно сохранившаяся. Знала ли тетя о ее значении? Нет, вряд ли. Это был секрет их с Эффи матери, а тетя о существовании Аттиса даже не подозревала.

Анна пролистала страницы в поисках заклинания – рукописного текста на полях или на последних страницах. Каких-то подсказок. Следов жизни. Но ничего подобного не обнаружилось.

Девочка повесила голову, едва не зашипев от досады. Она нашла Библию, но это не приблизило ее к цели; загадка Яги мало-помалу распутывалась, но до разгадки было еще далеко. В своем разочаровании Анна внезапно остро ощутила темноту комнаты и свое в ней одиночество. Повсюду вокруг были тетины тени: они сидели в тетином кресле, поливали ее розы, стояли у темной громады пианино, осуждающие, безжалостные…

Щелк. Щелк. Щелк.

Анна вскрикнула. Метроном, стоявший на пианино, неожиданно сам собой ожил и начал щелкать.

Щелк. Щелк. Щелк.

Она схватила Библию и бросилась бежать. По коридору. Прочь из этого дома.

Щелк. Щелк. Щелк.

Стук метронома продолжал преследовать ее. Она толкнула садовую калитку и побежала по дорожке. Аттис сидел на земле, привалившись спиной к старому дубу и низко опустив голову. Услышав шаги, он поднял глаза, и она бросилась к нему в объятия. Он вздрогнул от неожиданности, но в следующее мгновение его руки обвились вокруг нее и крепко прижали к груди. Ее била дрожь.

– Анна, – выдохнул он.

Он держал ее так, как когда-то держал старый дуб, – не задавая вопросов и не осуждая.

Она отстранилась:

– Извини. Я… я…

Он взял ее за руку и начертил на ладони какой-то знак. Она почувствовала, как по коже начинает разливаться тепло, ласково и настойчиво притягивая ее обратно в собственное тело, волной омывая всю ее с головы до ног и уходя в землю. Она почувствовала, что внутри у нее все успокаивается и возвращается на свои места. Приходит в равновесие.

– Что это было? – спросила она, вновь обретя голос.

– Символ заземления. Он помогает обуздать панику.

Анна сделала глубокий вдох, чувствуя, как мир мало-помалу начинает возвращаться в фокус: землистый запах сада, ветерок, ерошащий дубовые листья и ее волосы, их пальцы – по-прежнему переплетенные. Она выпустила его руку.

Глаза Аттиса были прикованы к ее лицу – один светлый, другой темный. «Что случилось?» – молча вопрошали они.

Анна не знала, как ему объяснить. Не представляла, возможно ли это вообще. Она никогда и никому не признавалась в том, что сходит с ума.

– Я чувствовала там ее присутствие… тетино. И это уже не впервые… Она преследует меня. Каждый день, так или иначе, в мелочах или в важных вещах, она напоминает мне о себе. Такое впечатление, что… что… она скорее жива, чем мертва. – Анна закрыла глаза, провела дрожащей ладонью по лбу, пытаясь проглотить слезы. – Мне так страшно, Аттис, – прошептала она еле слышно. – Я схожу с ума, да? Прямо как она. Я тоже схожу с ума.

– Нет.

– Мне никуда от нее не деться.

– Еще как деться.

– Не деться. Она живет во мне, и я не могу ее выгнать.

Аттис заглянул ей в глаза.

– Я не вижу там никого, кроме тебя, Анна, – с внезапной горячностью произнес он. – А теперь возьми меня за руку.

Не задавая вопросов, Анна подчинилась, и химера окутала их своим коконом, поглотив и сад, и ограду, и улицу, и тетин дом, и весь проклятый город. Остался лишь старый дуб, под которым они сидели, но теперь он стал больше, раскинул ветви во все стороны; корни его, буравившие землю, прямо у них на глазах стали толще и мощнее. Скудеющий свет, резкие очертания Лондона – все это исчезло, сменившись бескрайним акварельным простором: теперь они сидели на лугу, а дальше, на сколько хватало глаз, простирались поля и круглились холмы, превращающиеся вдали, на горизонте, в смутно различимые горы в зеленой дымке деревьев, дремлющие под исполненным негасимого золотого света небом.

Анна снова закрыла глаза, едва смея поверить в то, что она снова здесь. С ним. Его творение было слишком совершенным, чтобы быть правдой, а не прекрасным сном, однако же, когда она открыла глаза, это был не сон. Пейзаж производил впечатление абсолютно реального, и сама Анна не чувствовала в себе той дремотной отстраненности, какую испытываешь во сне, а, напротив, ощущала полную включенность во все происходящее, свое в нем уверенное присутствие, как будто теперь в фокус начало возвращаться ее собственное тело. Как будто долгое время до этого она не ощущала его.

– Спасибо.

Аттис слегка смущенно пожал плечами:

– Я подумал, тебе не помешает оказаться где-нибудь вдали от всего этого.