Узоры тьмы - Кэри Томас

Ее выводило из себя брошенное Эффи в пылу ссоры обвинение в том, что они с Аттисом пытаются уничтожить проклятие у нее за спиной, хотя сама она обратилась к ведьмам Хада за спиной у Анны. Да если бы она дожидалась Эффи, то вообще никогда никуда бы не продвинулась. Ей пришлось действовать. И что с того, что Аттис поехал с ней? Эффи проводит с Аттисом уйму времени, так почему ей нельзя? Ничего же не случилось, и впредь тоже не случится. Однако где-то внутри ее теплилось воспоминание о садике, и Анна вынуждена была признать, что в глубине души желала этого… мечтала об этом, как мечтала о своей магии. Если бы он сделал первый шаг… стала бы я сопротивляться?

Она вытащила из-под кровати зеркало и развернула тряпку, в которую оно было замотано. Оттуда на нее смотрело тетино отражение. Сначала просто смотрело, а потом начало смеяться.

Анна поспешно замотала тряпку и засунула зеркало обратно.

Я не стану тобой!

Не стану!

Я не стану смотреть вниз…

Но Анна понимала, что не сможет убегать вечно. И что, возможно, все это время она пыталась убежать не от проклятия, а от себя самой.

Концерт

Кто мы такие без наших теней?

Что за картина без светотени?

Что за огонь без углей?

Что без печали за песня? —

Музыка, что журчит без души.

Что такое тень? Народная песня

– Что происходит?

Эффи схватила за плечо одну из девочек, стоявших перед ними. Они толпились под дождем в очереди на вход в школу.

Увидев, кто с ней говорит, девочка аж глаза выпучила.

– Проверка сумок, – выдавила она, запинаясь.

– В гробу я это все видела.

Эффи принялась пробиваться ко входу. Это было несложно – от нее все шарахались. Анна двинулась следом.

Эндрю еще с одним старостой стояли за столиком, установленным в вестибюле. При виде Эффи он выставил вперед ладонь с растопыренными пальцами:

– Стоять, Фоукс. Любой, кто заходит в школу, должен предъявить сумку для проверки. Новая школьная политика.

Он воззрился на нее поверх своего длинного крысиного носа, явно наслаждаясь своими новообретенными полномочиями и даже этого не скрывая.

Эффи пригвоздила его взглядом. Анна чувствовала ее ярость, видела, насколько она зла, по тому, как сжимались ее пальцы.

– А что, у тебя в сумке есть что-то, что ты предпочла бы нам не демонстрировать? – поддел ее Эндрю. – Использованные презервативы? Крем от герпеса? – Он осклабился. Зубы у него были слишком большие, а глазки слишком маленькие для его лица. – Или, может… всякие ведьминские штучки-дрючки?

– Кажется, у меня там и в самом деле завалялось кое-что такое, на что приличным людям смотреть не стоит… – Эффи принялась рыться в сумке. – А, точно. Я думала, у меня там твои яйца, но, наверное, они теперь у инспектора Имза.

Ухмылка Эндрю стала откровенно злобной.

– Пожалуй, об этом комментарии стоит сообщить кому следует. Имз предупредил нас, что любые хулиганские и непристойные выходки могут быть признаком…

– И чего же?

– Ведьмы! – произнес он громко и отчетливо, и его голос разнесся вдоль очереди, точно мурашки по позвоночнику.

– Эффи, – вполголоса прошипела Анна, – давай не будем устраивать сцену.

Эффи внезапно швырнула свою сумку в Эндрю, который от неожиданности едва не потерял равновесие.

– Ладно, давай валяй. Поройся там хорошенечко. Тебе же так этого хочется.

Лицо Эндрю окаменело. Он передал сумку на проверку другому старосте. Когда ничего предосудительного в ней не обнаружилось, Эндрю, наморщив нос, устремил на Эффи плотоядный взгляд:

– Надеюсь, завтра ты будешь более покладистой.

Анна поспешила вклиниться между ними, пока Эффи ничего не ответила, и взгляд Эндрю упал на нее: скользкие, как крысиный хвост, его глаза окинули ее всю с ног до головы. Он знал ее много лет, но никогда не обращал ни малейшего внимания. Анна подозревала, что это его новообретенное любопытство вызвано исключительно интересом к ней Питера: он всегда тому завидовал.

– Что, Анна, ты тоже собралась устроить препирательство? Или у тебя ума побольше?

Она молча протянула ему сумку.

– Вот умница, – произнес он таким тоном, что Анне немедленно захотелось съездить по его мерзкой ухмыляющейся морде.

Изо всех сил сдерживаясь, она дождалась, когда ей вернут сумку, потом подтолкнула Эффи к двери и, уже очутившись за ней, с негодованием выдохнула. Весь коридор был увешан плакатами с призывом «ОСТАНОВИМ ЗАРАЗУ».

– Теперь они еще и сумки обыскивают, – процедила Эффи.

Две девочки, идущие навстречу, при виде их принялись лихорадочно перешептываться, и Эффи, топнув ногой, бросила в их сторону:

– Бу!

Девочки с визгом убежали.

Анна потянула ее за рукав:

– Не надо.

Гнев Эффи уступил место смеху.

– Нет, ты видела, какие у них были лица? Если я не буду получать от всего этого хотя бы какое-то удовольствие, я просто сойду с ума. Мою сумку только что обшмонал этот сморчок Эндрю.

– Мы под постоянным наблюдением.

Анна кивнула в сторону еще нескольких старост, дежуривших в коридоре.

Так продолжалось до конца недели. Назначенные Имзом старосты по очереди патрулировали коридоры на переменах и дежурили в столовой во время обеденного перерыва. У него образовалось еще несколько пар глаз, и они все множились и множились. Казалось, он поджидает, когда кто-нибудь сорвется. С подачи Дарси множились и слухи. Все комментировали или делились личными эмоциональными видеороликами, в которых описывали свои переживания…

С тех пор как все это началось, у меня каждую ночь кошмары… Я не могу нормально спать…

На уроке у меня вдруг возникает ощущение, что я не могу дышать. Я оборачиваюсь – и кто, вы бы думали, сидит позади меня? Роуэн Гринфинч…

Я слышала, как кто-то шепотом произносил в туалете «Аве Сатана»…

Я слышала крики, доносившиеся из старого спортзала…

Я не могу сосредоточиться, постоянно все забываю, голова у меня точно черной ватой набита… Мне кажется, наша школа проклята…

Учеба Анны от всего этого определенно страдала. Она не могла заставить себя даже подумать о том, чтобы сесть за подготовку к экзаменам. Вернувшись домой из школы, она либо методично перелопачивала Библию в поисках разгадки, либо проводила время за пианино, снова и снова переделывая песню, которую сочиняла. Мелодия успела разрастись и теперь была не только о Рождестве, но и о том, как они с Аттисом сидели в садике… Она осваивала все новые и новые территории, вилась и