Узоры тьмы - Кэри Томас

– Я уже разослала заявления, и мои предварительные оценки всех более чем устроили. Осталось только хорошо сдать экзамены. Все прочее меня больше не волнует. Я отдала этой школе все, и что мне это принесло? От нас все шарахаются и называют ведьмами. Да пошли они.

– Ну наконец-то. – Эффи слезла со стола. – Наконец-то кто-то разделяет мою точку зрения.

– Мне тоже пришлось бросить все мои кружки, – торжественно объявил Аттис.

– И чем же ты на них занимался? Доводил учителей до белого каления?

– Чирлидил с Рамсденом? – предположила Анна.

– Вообще-то, это было общество богов секса. – Он кивнул. – Очень эксклюзивное. Исключительно для тех, кто любит кровавые ритуалы и козлов.

Все рассмеялись, но Анна чувствовала всеобщее напряжение, как будто все они ощущали одно и то же. Что будет в конце года? Будут ли они вольны жить так, как им хочется? Или все станет еще хуже?

Свобода казалась такой далекой. Когда на следующее утро Анна пришла на утреннее собрание, старосты Имза стояли перед входом в зал, а остальные были натыканы между рядами сидений. Большинство Анна знала в лицо – Хаттона, Дигби, Эндрю, но они выглядели по-иному, держались по-иному – исполненные осознания собственной важности, с надменными отстраненными лицами, как будто между ними и всеми остальными пролегла незримая граница. Анна заметила Питера. Он кивнул ей.

На сцене разыгрывался оркестр – видимо, это и было то самое выступление, о котором говорила Роуэн. Анна вздохнула с облегчением, – по крайней мере, им не придется слушать Имза. Роуэн помахала им с последнего ряда, и они присоединились к ней.

– У тебя все в порядке? – шепотом спросила Анна у подруги, которая смотрела на своих бывших товарищей по оркестру с несчастным видом.

– Да, просто непривычно сидеть в зале, а не на сцене. – Она пожала плечами и неубедительно улыбнулась. – Впрочем, сегодня все не как всегда.

Это была чистая правда. Обыкновенно в ожидании утреннего собрания все болтали, сейчас же сидели притихшие, словно боялись лишний раз даже вздохнуть. На сцену выскочил Рамсден и бодро проблеял свои утренние напутствия, после чего объявил выступление оркестра в таких выражениях, которые не оставляли никаких сомнений в том, что музыку он не переваривает.

Оркестр заиграл веселую песню, которая совершенно не вязалась с атмосферой в зале. Руки дирижера летали вверх-вниз. Литавры звенели в такт его движениям, трубы и тромбоны гремели, флейты и кларнеты старательно выводили мелодию, хотя в ритм попадали далеко не все.

– Да, играют они сегодня что-то не очень, – прошептала Роуэн.

– С тобой у них выходило лучше, – вполголоса пробормотала в ответ Анна, но тут же прикусила язык: один из старост резко повернул голову в их сторону.

Она закрыла глаза и позволила музыке унести ее прочь, шевеля пальцами в такт и думая о своем пианино и своей мелодии, чувствуя, как отзывается на эти мысли ее магия.

Оркестр между тем начал исполнять последнее в программе произведение – торжественный марш. Зазвучала барабанная дробь. Прошло несколько минут, но музыка все не кончалась и не кончалась, а барабан все грохотал и грохотал – бубух, бубух, бубух…

Анна внезапно похолодела. Озноб начал распространяться с пальцев ног, покрывая ее кожу крохотными кристалликами тревоги. Ее охватило ощущение чего-то такого… какого-то нарастающего дискомфорта, какой испытываешь, когда кто-то в твоем присутствии медленно ведет ногтем по школьной доске. Она открыла глаза: оркестр продолжал играть. Бубух, бубух, бубух. Часть инструментов не попадала в ритм. Собрание уже минуту как должно было закончиться. Мысли в голове у Анны начали замедляться, все тело оцепенело, со дна души начал подниматься леденящий ужас, пригвождающий ее к месту.

Это было оно.

Усилием воли Анна повернулась к Роуэн, и та метнула на нее быстрый взгляд. Эффи подалась вперед. Она тоже это чувствовала.

Оркестр продолжал играть, музыка гремела – все быстрее, быстрее, – руки дирижера взлетали и опускались с такой скоростью, что казались одним расплывчатым пятном. Музыка пошла вразнос, барабан бухал невпопад – бубух, бубух, бубух, – трубы выдували одну и ту же монотонную ноту, флейты и кларнеты жалобно пищали. Глаза. Глаза оркестрантов смотрели прямо перед собой, в то время как руки и пальцы двигались слишком быстро, а лица либо безвольно обмякли, либо застыли в напряженных гримасах. Взгляды их были устремлены куда-то в ужасающую даль, как будто жизнь утекала из них капля за каплей тем неотвратимей, чем дальше гнала их музыка. Она надрывалась, и в ней Анна слышала тетин смех, безумный и довольный.

В толпе началась паника. Послышались крики и визг. Ребята прикрывали лицо и уши или пытались убежать. Оркестранты теперь сражались со своими инструментами, колотили по ним, дергали за струны, рвали их и пытались раскурочить. Звуки, изувеченные и разорванные в клочья, напоминали кучу костей.

Учителя бросились на сцену, но оркестранты были вооружены тяжелыми инструментами, а колдовство, под воздействием которого они находились, не давало им остановиться. Мистер Рамсден бестолково метался по сцене, что-то бессвязно лепеча. Некоторые ребята вытащили телефоны и снимали творившийся хаос. Анна заметила в толпе Имза, который пристально наблюдал за всем происходящим с бесстрастным исследовательским интересом. Одни только его глаза двигались, медленно обводя зал взглядом, пока не остановились на них пятерых.

Анна с Эффи и Роуэн оставались сидеть на своих местах, пригвожденные яростной, неукротимой силой магии. Анна силилась нащупать внутри свою собственную магию, но ничего не чувствовала – ни магии, ни собственного тела, ни даже себя саму, – только ступор и оцепенение. Она казалась себе вывернутой наизнанку, разорванной в клочья – как музыка.

Роуэн встала:

– Мы должны помочь.

– Нет, – прошипела Эффи. – Мы не должны вмешиваться.

Ее глаза были прикованы к происходящему на сцене, она была полностью им поглощена.

Анна усилием воли заставила себя подняться:

– Мы обязаны!

Но она была бессильна перед колдовством. Оно поработило ее. Погребло ее под собой.

К ним по проходу бежала группа старост. Они уже схватили Мэнди.

– Следуйте за нами! – закричали они, окружив девочек. – Живо!

– Не сопротивляйся, Анна, – услышала она над ухом голос Питера. – Приказ Имза.

Он крепко взял ее за локоть и потащил к выходу из зала.

Анна с Эффи, Мэнди и Роуэн сидели молча, опустив голову. Их отвели в одно из помещений в крыле Эбери и заперли, поставив перед дверями старост. В первый час они лихорадочно метались, не понимая, что делать, спорили, колотили кулаками в дверь, но в конце концов шок взял свое, и все четыре опустились на пол без сил.

– Надеюсь, с ними все в