Узоры тьмы - Кэри Томас

Юки кивнула:

– Нам необходимо вступить в контакт с мертвыми.

– Э-э-э… Нам что-то не очень хочется вступать в контакт с силой, свидетелями которой мы стали сегодня днем, – пробормотала Роуэн.

– Не бойтесь. Мы будем общаться только с нашими духами-хранителями. Возможно, они смогут пролить свет на то, что здесь произошло.

– Я думала, вы не можете говорить с мертвыми?

– Только верховные ведьмы Хада, наши враноязыкие, которые побывали в Хаду, могут говорить на языке мертвых и общаться с духами напрямую. Однако существуют и непрямые методы…

Юки сняла с плеч рюкзак и достала из него простую белую доску. Она была такая тонкая, что едва не просвечивала. Кость. Анна вспомнила, что видела такие в музее мертвых.

– Нет. – Роуэн попятилась. – Хад, нет. Доска уиджи? Ребята, вы в своей жизни хоть один фильм ужасов видели? Игры с досками уиджи никогда ничем хорошим не заканчиваются.

– Не надо равнять нашу доску со всяким голливудским мусором, – неодобрительным тоном отозвалась Юки. – Это доска Хада, и это надежный способ для посвящаемых вступить в контакт с духами. Меня этому учили.

Она закатала рукав и продемонстрировала запястье. На коже чернели четыре отметины. Язык мертвых.

– Я прошла четыре стадии посвящения, последняя из которых – коммуницирование – позволяет мне общаться с мертвыми посредством символов.

– Ты почти уже на пятой стадии, – с благоговением в голосе произнесла Мэнди.

– Что за пятая стадия? – спросила Анна, не в силах отделаться от дурного предчувствия.

– Путешествия в Хад. – Глаза Юки блеснули. – Но прежде чем я буду готова, пройдет еще много лет.

Анна снова бросила взгляд на отметины у нее на запястье, и внутри у нее все сжалось. Они были не вытатуированы, а словно впечатаны в кожу, черные и сморщенные.

– Они оставлены самой смертью, – пояснила Юки. – Плоть в этом месте истлела.

– Я уже больше ничему не удивляюсь, – произнесла Роуэн.

– А у тебя их сколько? – спросила Эффи у Азраила.

Ее вопрос явно его смутил. Потом он все же неохотно закатал рукав и с недовольным видом продемонстрировал им две отметины.

– Юки необыкновенно продвинутая, – добавил он поспешно.

– Всего при жизни можно получить шесть меток, – с сухой улыбкой заметила Юки. – Седьмую, и последнюю, ты получаешь, когда умираешь. Она означает твое посмертное имя. – Видимо, в их глазах отразился ужас, потому что она продолжила: – После смерти ты берешь новое имя, которое определяет язык мертвых. Когда мы вызываем своих духов-хранителей, мы употребляем их посмертные имена.

Анне вспомнились ритуалы, свидетелями которых они стали на той вечеринке в канун Дня Всех Святых. Те слова, что выкликали ведьмы Хада, были посмертными именами.

– Творить заклинание буду я, – продолжала между тем Юки. – Было бы полезно, если бы кто-то из вас присоединился ко мне, чтобы придать ему силы, но вы не обязаны участвовать. Нам нужно, чтобы кто-то стоял на страже.

Роуэн снова посмотрела на доску и кивнула:

– Я постою на страже.

– И я тоже, – подал голос Аттис, уже автоматически приглядываясь ко всем входам и выходам.

Мэнди поедала доску глазами:

– Я буду участвовать.

Не успела Анна опомниться, как тоже кивнула, стараясь не думать о магии, свидетелями которой они стали только утром. Музыка, которую душили до тех пор, пока она не изошла криком. Крики эти до сих пор звучали у нее в ушах.

Азраил с Эффи что-то вполголоса обсуждали в углу.

– Азраил! – окликнула его Юки. – Вы двое присоединитесь?

Они подошли к ней.

– Разумеется, – сказала Эффи.

– Ох, матушка Метелица… – Роуэн принялась ломать руки. – Пожалуйста, осторожнее. Никаких вселений чужих душ. Никакого закатывания глаз. Никаких эманаций, договорились?

– Эманация работает вовсе не так, – насупился Азраил. – Вечно эти коуны все переврут. Это не что-то такое, что происходит, когда в тебя вселяется дух, а симптом смертной болезни.

– Что еще за смертная болезнь такая? – спросила Анна, вовсе не уверенная, что хочет это знать.

– Это то, что случается, если вступить в контакт с духами без должной осторожности. Они могут питаться твоей энергией, высосать тебя досуха, превратить в иссохшую оболочку, в результате чего возникает эманация эктоплазмы – черной вязкой субстанции – изо рта, носа, а иногда даже и из ушей.

Все в ужасе воззрились на него.

– Мне кажется, это уже чересчур…

Мэнди нервно сглотнула.

– Я что, произвожу впечатление человека, склонного к шуткам? – (Анна подозревала, что он за всю свою жизнь не пошутил ни разу.) – Мы не просто так предпринимаем такое количество предосторожностей.

Они сдвинули стулья в сторону, освободив место в центре зала, в лунном свете, который струился сквозь витражное окно под потолком, бледное подобие собственных дневных красок. Юки окружила их кольцом из спиритического порошка, который аккуратно насыпала из флакончика. Азраил снял с шеи ожерелье с распятием и отвинтил его. Внутри обнаружился какой-то желтоватый порошок, который он насыпал на кончик пальца и, положив на язык, стал ждать, когда он растворится. После этого он осторожно высыпал себе на палец еще щепотку и протянул Эффи. Та с мрачным смешком слизнула его. Он передал распятие по кругу.

– Очень рекомендую всем принять капельку. Для защиты.

На сей раз Анна попробовала порошок, желая защитить себя всеми доступными способами. На вкус он оказался кислым, с привкусом яйца, и слегка отдавал перегноем. Анне пришлось сделать над собой усилие, чтобы проглотить его.

Экран умных часов Юки засветился.

– Полночь. Момент настал. – Она взяла планшетку, которая прилагалась к доске.

Анна перехватила взгляд Эффи и поняла, что та тоже напугана до полусмерти. Оживленна, но при этом напугана. Они взялись за руки, и Юки заговорила. Голос ее в школьном зале с его пустой акустикой казался глухим.

– Богиня Хада,

Мать воронов,

Плетельщица Костей,

Старуха с перекрестков,

Хранительница ключей,

К нам приди, свою силу яви,

Завесу в полночь откинь.

Мертвых наших подними,

Перья черные взметни!

Сердце осенив крестом,

Чтобы умереть, живем.

– Чтобы умереть, живем! – подхватили они.

Юки устремила взгляд на доску и стала ждать. Магия потекла меж кончиков их пальцев, замедляясь, продираясь сквозь поток реальности, постепенно остывая до такой степени, что в их дыхании начали дрожать крохотные снежинки. В воздухе вновь повисло ощущение магии смерти, совсем как тогда, утром, и по коже Анны вновь разбежались мурашки. Оно усиливалось, плотно оплетая ее колючей проволокой. Спиритическая доска закачалась.

На ней одна за другой начали проступать буквы, точно всплывали откуда-то из глубин. Не буквы. Письмена языка мертвых. Анну захлестнуло волной ужаса, символы впечатывались в сознание безмолвными криками, шепотками