Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Ух, ты! Хорошо-то как! – вскричал господин Доманский и притопнул ногой от внезапного нахлынувшего ощущения избытка чувств и сил. Он едва удержался, чтоб не пуститься в пляс. – Я готов! Кстати, Александр, вы мне кое-что должны, не так ли?

– Ну, вот, совсем другое дело, – рассмеялся Луллий. – Приятно на человека посмотреть. – И, махнув рукой несколько раз, поманил его за собой: – Идите сюда.

На лабораторном столе оставался стоять опорожненный тигель, уже без треноги. Алхимик накрыл колбу куском плотного полотна и, взяв щипцы с пола, резко ударил по образовавшемуся пузырю. С выдохом и глухим скрежетом укрытый под накидкой стеклянный волдырь лопнул. Осторожно откинув тряпицу, Луллий коротко, в два движения, раскидал осколки. Взяв что-то, резко повернулся. Тогда стало видно, что он удерживает двумя длинными, костлявыми пальцами некий артефакт.

– А? Что я говорил? – выпячивая вперед рыжую бороду, сказал адепт с торжествующим видом, – Вот он, ваш ихорит! Каков, а? Эталон!

Глава 15. След на двери

15. След на двери

– Тянский, помогите мне понять одну вещь, – сказал подполковник, когда, оставив позади пустырь, они выбрались на короткую улочку, ведшую к портуне. Ее ширина и состояние позволяли им идти рядом. – Объясните...

– Да-да, – откликнулся торопыга Хотий. Луч фонаря на его лбу, совершая рыскающие движения по курсу, точно огненная рапира, успешно разгонял тени впереди.

– Я вот подумал... Сколько уже здесь нахожусь, а до сих пор не встретил ни одной женщины. Это почему так?

– Зачем вам? – поинтересовался толстяк, несколько удивленный.

– Как это зачем? – в свою очередь удивился Доманский. – Без женщин жить нельзя на свете! Нет?

– Кто вам сказал?

– Сам знаю. Опыт прежней жизни говорит мне это.

– Тьфу на него, на опыт вашей прежней жизни. Здесь все можно. Мы же живем.

– Но они вообще в Лимбонго есть? Ёсть?

– Ёсть... Кому надо, тому ёсть. Только они селятся, от, в особых городских кругах. Не во всех, лишь в некоторых, определенных.

– Что же это вы от них отделились?

– Да так. Они сами отделились. Имеют право, от. Есть круги, в которых мужики не появляются вообще никогда. Даже если бы захотели, потому что не могут себе такого места представить. А есть, где все, как на Земле – девочки, мальчики... Все есть. Кому что нравится.

– Хм, – только и нашелся что ответить господин Доманский. Принял, так сказать, к сведению. Странности мира Лимба продолжали проявляться. Хотя, в этом, быть может, что-то есть? Почему бы людям действительно не жить так, как кому хочется? Тем более, что каждый может выделиться и изолироваться в каком-нибудь круге со всеми своими интересами и предпочтениями. И чтоб туда никто не лез!

Но, как по нему, зачем так все усложнять?

Он призадумался. Жизнь всегда, в любом случае оказывается сложней, что бы ты о ней ни думал, как бы ни воображал себе, что знаешь о ней все. И, надо полагать, она предложит и представит ему еще много чего удивительного. Чудесного у нее еще много чего есть. Ёсть!

Бледно-алый, как подвявший и выгоревший лепесток мака, продолговатый, величиной с мизинец, кристалл Сан Саныч сжимал в кулаке. Это был его шанс на возвращение, и он не мог его потерять. Поэтому, что называется, ни на миг не выпускал ихорит из рук. Ладонь, он почувствовал, вспотела, он переложил ихорит в левую, а правую вытер о куртку.

– Я поведу! – вновь взял на себя управление портуной Тянский. – Некогда, от, упражняться. В другой раз. Медальчик включил? Миша Каган?

– Кантор я. Миша Кантор.

В подвале дома Лудильщика, куда в мгновение ока доставила их портуна, было по-прежнему тихо, темно и душно. Под сводами, в длинной анфиладе проходов, перетекая, струились туманы, в них двигались или угадывались тени. Ощущалось и представлялось что-то мистическое и опасное. То же было на лестнице и в коридорах, та самая атмосферка – тихо, глухо, таинственно. Хрип Тянского, который дышал тяжело, как кит на берегу, добавлял жути. Видно, давно уже не практиковал толстяк пеших перемещений на такие длинные расстояния, устал, и каждый шаг давался ему с все возрастающим трудом.

А вот Сан Саныч чувствовал себя так, будто только что заново на свет родился, честное слово! От усталости и недавнего недомогания не осталось и следа. И даже, как ему казалось, сомнений в том, что и как он делает, и собирается делать, почти не оставалось. Почти – это он, конечно, нарисовал, приукрасил. Сомнения были, и предостаточно, но вот на общий исход его предприятия он смотрел теперь явно более оптимистично. Хотя, если разобраться, никаких новых данных, намекавших бы именно на такой финал, не появилось. Так, будто посветлело немного в туманной дали, и все, но это воспринималось им как добрый знак. А почему нет?

Чуть больше надежды, пусть неоправданной – и все, он воодушевлен. Но никакого плана у него так и не появилось. А ведь он привык на каждую операцию иметь разработанный подробный сценарий, и действовать исключительно по нему. По собственному сценарию! Но, черт возьми, только не в этом приключении! На этот раз никакой программы он заранее не готовил, не разрабатывал. Да оно и понятно, ведь ни он, ни кто-то еще на Земле не имел ни малейшего представления о среде, в которую ему предстояло внедриться. Лишь теперь кое-что в этом вопросе изменилось, какие-то намеки на понимание ситуации у него появились, но и их все же было явно недостаточно, чтобы предвидеть дальнейшее развитие событий и, соответственно, планировать свои действия и реакции. Единственное, что он знал точно: оставались те три пункта повестки, которые он наметил себе еще дома, и он, будь что, должен стараться их выполнить. Не важно, как. По мере появления возможности он должен все сделать.

Кстати, чувство, что он все время двигается по навязанному ему чужеродному подстрочнику – такое чувство у него не раз возникало. Действовать по чужому, известному лишь частично плану – что ж, такое возможно. Более того, сплошь и рядом встречается в их деле. Но он не согласен. И не желает быть пешкой в чужой игре. С навязанного трека, будь что, надо уйти.

Конечно, можно было предположить, что и улучшение самочувствия, и прилив сил, и повышенный тонус, и всплеск оптимизма – все это следствия приема им нескольких гранул