Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Луллиева эликсира. Но особой уверенности в этом у него не было. Теперь – не было. Нет, если ты веришь в чудеса, то конечно. Но он ведь достаточно взрослый человек, правда? Чтобы верить непонятно во что. Подумаешь, думал он, эликсир! Он мужчина еще вполне молодой, полный сил, и, скорей всего, его функционал сам собой пришел в норму. Немного поспал, отдохнул, и – вуаля! Циклы там биологические воспряли, пошли вверх, и вот уже он свежий и живчик! Так и должно быть. Потому что, если эликсир, почему же тогда алхимик не напоил им своего друга Тянского? Почему не восстановил, не напитал энергией? Неужели зажал? Вот, то-то и оно. Что-то здесь не так.

Мало-помалу, с остановками, как на гору с затяжным подъемом, они взобрались на верхний этаж. Седьмой же? Сан Саныч сбился со счету. Остановившись перед стальной дверью апартаментов 713, Тянский последний раз отдышался и сторожко озирнулся, прежде чем громыхнул в нее кулаком. Отдаваясь эхом, как обвал в горах, коридорами пронесся гул. Тотчас откинулся глазок, блеснул стеклом окуляр, и, загремев, упали запоры. Их явно ждали.

И надо было сразу заподозрить неладное, но лишь зайдя в квартиру, когда дверь за ними захлопнулась, сотрудник Особого отдела Особого легиона почуял, что они в клетке. Делать что-то было поздно, но он все-таки дернулся, годами тренировки отработанным усилием накинул на себя флер маскировки и, резко уйдя в сторону, забился в узкую щель между двумя стеллажами. Благо, комплекция позволяла. И замер там, пытаясь понять, что происходит, и что у него в итоге получилось.

Как господин Доманский, надо отдать ему должное, и почувствовал, в квартире их ждала засада. И хотя сам он с общей сцены устранился, события продолжали развиваться по приготовленному кем-то сценарию. Он увидел, как из темного угла, коих в мастерской Лудильщика хватало, к Тянскому метнулась тень и попыталась запрыгнуть ему на спину. Однако Хотий, несмотря на отягощение комплекции, успел среагировать. Он молниеносно развернулся и влет встретил нападавшего ударом кулака. Прозвучало глухо, как по свиному окороку. Летящее тело синхронно мотнуло конечностями, будто тряпичными, и, сменив вектор движения на противоположный, переместилось в дальний конец комнаты. Где столкнулось со стойкой стеллажа и по ней сползло на пол.

– Ой-ей, – оценил силу воздействия на тело Доманский.

Коронзон, а это был, конечно, он, вид имел бесконечно удивленный. Но недолго. Большая плазменная панель от удара сорвалась с крепления и рухнула на него сверху, накрыв и сокрыв. Что интересно, телевизор работоспособности не утратил и продолжал показывать. Очередная девица с соблазнительными формами, убедительно подчеркнутыми облегающим светло-лиловым шелком платья, продолжала петь и плясать на экране, попирая распростертое под ним тело сильными стройными ногами, правда, без звука.

Однако и Тянский освободился ненадолго. Уже в следующий миг на него накинулись как минимум четверо неоновоглазых гвардейца. Усии были свирепы, как голодные гиены, и только что не рвали толстяка зубами. Они просто сбили его с ног, повалили на пол и, как оползень, накрыли глиной тел. Образовалась копошащаяся, сопящая, пыхтящая куча мала. Противопоставить напору бывших людей Тянский ничего не смог, а вот ему тумаков и тычков перепало немало. Вскоре щелкнули наручники, и усии поднялись на ноги, оставив поверженное большое тело лежать на полу. Они, похоже, совсем не запыхались, эти красноглазые идолы.

Тянский лежал на животе, высоким куполом выставив кверху зад, и развалив пятки в стороны. Одной щекой он прижимался к грязному полу. С оттопыренной пухлой губы капала слюна и растекалась под ней пенной лужицей. Он тяжело дышал, прерывисто, рывками. Полные муки глаза были раскрыты, и смотрели в аккурат в сторону подполковника, но совершенно точно его не видели. Вообще, ему было явно неудобно лежать так, и, очевидно, что больно. Браслеты, выворачивая руки, впивались в его толстые запястья, поэтому он молча терпел неудобство и даже не пытался дергаться.

Загремев, отползла в сторону телевизионная панель, и из-под продолжавшей плясать на экране девицы выбрался и восстал во весь невеликий рост шибзд. Вид он имел ошеломленный и без устали чесал пятнистую рыже-соломенную голову.

– Ой-ей, – произнес он с бесконечным удивлением, как незадолго перед тем подполковник, и, подойдя к Тянскому, зло пнул того тупым носком ботинка в бок.

– Уп! – отозвался снизу, из глубины на воздействие Хотий.

– Второй где? – спросил Коронзон, ни к кому конкретно не обращаясь. У общества спросил. Общество переглянулось и стало пожимать плечами. – Хорошо. Где второй? – обратился он тогда конкретно к Лудильщику, который, переминаясь с ноги на ногу, стоял в стороне, у стены. – Ты впускал. Он, вообще, был? Второй?

– Вроде был, – сказал Сэдер. – А, может, и нет. Я уже не помню.

– А, может, тебе мозги прочистить? Чтобы ты вспомнил?

– Но-но! – протестующе и предупреждающе выразился Лудильщик. Развитие событий в сторону рукоприкладства применительно к нему лично его явно не устраивало. Он схватил раскаленный паяльник и выставил его дымящимся жалом перед собой.

Шибзд подумал, облизал губы – и не рискнул.

– Ладно, – сказал он. – Живи пока. И вспоминай лучше сам, потому что дон все одно спросит. А когда дон спрашивает, ответ он получает по-любому. – Он снова облизнулся и приказал: – Ну-ка, посмотрите здесь хорошенько, наверняка ведь где-то спрятался.

Лудильщик, не рискуя оставлять спину неприкрытой, продолжил прижиматься ей к стене и оттуда, с места, вертя головой, блестя медными частями и стальными заплатами, стал оглядывать мастерскую. Сделал вид, потому что, смотри не смотри, а он и так знал, что спрятаться здесь негде. Зато усии тут же бросились врассыпную, рассредоточившись по всему помещению и, подсвечивая себе неоновыми фарами, принялись совать носы во все щели. Они многократно, сменяя друг друга, заглядывали в одни и те же места, и для Сан Саныча это был очень тонкий момент. На самом деле – момент истины.

Искусство маскировки по Доманскому состояло в умении не попадаться на глаза. Уклоняться, уворачиваться от посторонних взглядов. А не просто прятаться за углом или за шкафом, хотя и это тоже работает. Использовать маскировку именно активную. Ведь хороший тореро не убегает от быка, а идет ему навстречу, правда? Здесь – то же самое. Предугадывать движение противника и опережать его – вот основа мастерства. Вообще, умение оперативного работника присутствовать незримо – одно из основных.

Сан Саныч преподавал искусство маскировки на курсах, которые сам же и организовал при Особом отделе Легиона. Он честно и заинтересованно делился с товарищами