Фантастика 2026-158 - Максим Арх

К его разочарованию, успехи курсантов были весьма скромными. Выяснилось, что большинству недоступно то, что с легкостью выполняет он сам. То есть, запросто опустить глаза и скрыться из виду, пропасть – так кроме него не мог больше никто, и никого он этому приему не научил, сколько ни старался. И только потом, после многих неудач пришло к Сан Санычу понимание, что дело не в сноровке, и не в уровне тренировки, а в личных особенностях, свойствах генетического порядка. Что подтвердилось, когда, после прохождения Лабиринта Желаний, способность к маскировке он полностью утратил. Видимо, Лабиринт вывернул наизнанку все его существо, переписал код и исправил небольшое отклонение от нормы, дававшее ему преимущество. Забрал, так сказать, за услугу то, что посчитал себе причитающимся.

И если бы не Луллиев эликсир, вернувший ему утраченное, лежать бы ему сейчас рядом с Тянским, лицом в пол, пуская слюни. Ну, он, положим, слюней бы не пускал, но что это меняло по существу?

Всех этих долгих размышлений, конечно, не было, как не было на них времени, да и обстановка не располагала. Понимание произошедших с ним изменений, и вообще, ситуации, пришло к нему, как озарение. Угу! – смекнул подполковник, и полностью сосредоточился на том, чтобы избегать, уклоняться и уворачиваться.

– Ну, что? Никого? Не нашли? – спросил вскоре Коронзон. Немотствующие усии, выстроившись перед ним полукругом, замотали неоновоглазыми головами. – Ладно, черт с ним! – с досадой и вынужденно согласился шибзд. – Никуда не денется, попадется. И скоро попадется, идти-то ему больше некуда. Так, ладно, забирайте этого, толстого. Ты тоже с нами пойдешь.

– Я?! – удивился Лудильщик. – Я не могу!

– Пойдешь, я сказал!

– Ты не очень-то! – осмелился перечить бог электроники. – У меня задание от дона, личное. Или сам его делай. Но тогда сам все дону объяснять будешь.

Коронзон ощерился и плюнул на пол струйкой.

– Хорошо, – решил после короткого размышления, – оставайся. Но ты тоже останешься здесь. – Он ткнул пальцем в ближайшего усию. – И смотри тут в оба, понял? Если что не так, принимай меры! И сразу – доклад, понял? А вы, поднимайте этого, и пошли. Он идти-то сможет, нет? Лучше, чтобы смог, а то самим придется тащить такую тушу...

Тянского общими усилиями усии подняли с пола и поставили на ноги. Стоять самостоятельно тот точно мог. И даже разговаривать. Сурово, набычившись, исподлобья Хотий посмотрел на Коронзона и предупредил:

– Поплатишься, от. Понял?

– Ой-ой, напугал! Скажи лучше, где второй делся? Куда он убег?

Тянский презрительно отвернулся.

– Ну, помолчи пока, – милостиво позволил Коронзон. – Дону все одно все выложишь. Тем более, Мышмировскому. Савелий из тебя даже то, чего ты не знаешь, вытянет. Что, пошли?

– Ты – здесь, – напомнил он назначенному усии. – А ты вспоминай, – ткнул Лудильщика пальцем в грудь. – Что-то мне подсказывает, тебе есть что вспомнить.

Коронзон по локоть запустил руку в пузырь штанов, извлек из кармана некий предмет и наставил его на стену. Из предмета вылился луч раструбом, уперся в стену и без малейшего усилия открыл в ней проход, затянутый голубым, серебрящимся занавесом. Сан Саныч и раньше не раз видел подобное действие, но теперь-то он знал, что воспользовался шибзд для манипуляций с пространством сэдером. Какой модели, неизвестно, но по внешнему виду очень похожим на тот, что был у него. Был... И тут его опалило страхом: а, действительно, не его ли ключик оказался теперь в руках врага? Лудильщик, падла, ведь вполне мог передать ключ этому, пегому. Ну, если так, Лудильщику точно несдобровать. Но это потом, а вот что ему делать сейчас? Потеря универсального ключа существенно осложнит его положение в этом богом придуманном и им же забытом месте.

Что же делать? Как и от шибзда с гвардейцами дона избавиться, и ключ сохранить?

Сан Саныч подумал, что если его до сих пор не обнаружили, значит, маскировка его в полном порядке. То есть, он и дальше может на нее рассчитывать, может незамеченным подобраться к Коранзону, и...

Но шибзд сделал знак рукой одному из усий-гвардейцев, тот отошел в сторону и, надо же, встал прямо напротив щели, в которую забился подполковник. Это что, случайность? Это не может быть случайностью! Ловушка? Но почему тогда он стоит спиной к нему? Кто же подставляет спину врагу? Значит, все-таки случайность?

Сан Саныч едва удержался, чтобы не броситься на перекрывшего ему проход усию. Но пока он сомневался, пока судорожно соображал, что делать, Коронзон подал знак гвардейцам двигаться, и они вывели в открытый ход Тянского. Толстяк, надо признать, не сопротивлялся, очевидно, подавленный пониманием бесперспективности борьбы. Наперсник Севрюхи показал Лудильщику кулак и вышел сам. Проход тут же затянулся, как воду затягивает льдом, пустота кристаллизовалась, и стена обрела материальность.

Наблюдая за всеми преобразованиями, Доманский вдруг подумал, что стена и тоннель, это, должно быть, всего лишь разные состояния материи. Иначе ведь невозможно, чтобы вот так – раз, и одно превращается в другое. Как это происходит, его можно было не спрашивать, этого он точно не знал. Глаза лишь видели то, чему объяснений у него не было.

Лудильщик тем временем стоял, так же выжидательно глядя на стену. Видимо, он тоже не понимал, пронесло или нет, прошло, или сейчас снова все вернется. Неожиданно телевизионная панель, что свалилась на голову Коранзону, обрела голос, показавшийся Доманскому знакомым, и заговорила, торопливо и неразборчиво, с характерными подвываниями.

Надо же, какой не убиваемый! – имея в виду телевизор, восхитился Сан Саныч. С какой высоты грохнулся, и хоть бы хны ему!

Хозяин мастерской, или лучше сказать – ателье, торопливо сунул дымящий паяльник, который все еще сжимал в руке, на верстак, и бросился к панели. – Щас, щас, щас, – торопливо повторял он, явно пытаясь кого-то успокоить. – Щас!

Он подергал кронштейн, с которого экран сорвался, и лишь уверившись в его надежности, стал поднимать аппарат. Попытался. Но тот оказался слишком велик и слишком тяжел, рисковать же и обрушить его еще раз ему не хотелось. Лудильщик оглянулся на усию и сфокусировал на нем оптику.

– Эй! – позвал он неона. – Иди, помоги мне!

Гвардеец никак не отреагировал, даже не вздрогнул. Что называется – отморозился. Сан Саныч давно уже