Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– высказался, наконец, генерал Голованов, вновь повернувшись к Доманскому, – как есть, дурак. Присядь пока, – кивком указал, куда. Дождавшись, когда капитан сел, продолжил: – Ты, должно быть, не знаешь, так я тебе расскажу. Отец твой был моим другом, поэтому, имею право сказать. Я и ему тогда говорил то же самое, что и тебе теперь. И теми же словами: дурак. Отец твой дослужился до подполковника, верно? А мог бы стать генералом. Так точно, генералом. Если бы сделал правильный выбор. Была у него возможность сделаться зятем генерала, командира дивизии. Дочка его по нему сохла, ой, как сохла! Но он решил жениться на твоей матери. Пойми меня правильно, против твоей матушки я ничего не имею. – Генерал поднял руку, предупреждая возражения Александра. – Я ее лично хорошо знаю, прекрасно к ней всегда относился, и теперь так отношусь. Но у мужчины в жизни все-таки другое предназначение, чем всего лишь следовать за сердцем. Жениться по любви, конечно, здорово, прекрасно даже, но есть кое-что большее. Понимаешь? Нет? Мужчина должен реализоваться максимально, достичь наибольшую высоту, на которую только способен. Вот его цель в жизни. И ради этой цели он может, и обязан, использовать все доступные средства. Достойные, конечно, средства. Жениться на Тамаре, я считаю, это достойно. Зятю генерала гораздо легче стать генералом, чем кому-то другому. Вот твоя перспектива.

– Но без любви я не смогу сделать ее счастливой! Тамару. Вы же желаете своей дочери счастья, не так ли?

– Так. И, конечно, считаю, что ты можешь сделать ее счастливой, И никуда не денешься, сделаешь! Как и она тебя.

– Мне очень жаль, товарищ генерал.

– Да погоди ты жалеть! Погоди жалеть! Жалеть потом будешь! Ты просто не знаешь, от чего отказываешься. А я знаю! Потому что знаю ее, Тамару. Более преданного существа ты не встретишь. Вот уж кто действительно и в огонь, и в воду за тобой бросится, не раздумывая. От тебя лишь одно требуется – распалить ее чувства к тебе. И все. Дальше тебе самому никто другой не будет нужен. Никто.

Он снова отвернулся к окну, стал хмуриться, жевать губу. Точно отображая его настроение, спряталось солнце на улице и сделалось пасмурно.

– То, что мужчина может поддаваться страсти, я допускаю, – продолжил генерал дальше. – Куда без этого? Но у настоящего мужчины главный орган все же голова, а не то, что между ног, поэтому он знает, что и когда ему можно, а чего нельзя никогда. У тебя голова нормальная, думающая, насколько я тебя знаю, поэтому, уверен, такие эпизоды, как, например, недавно в госпитале, останутся всего лишь эпизодами, причем – редкими.

– Товарищ генерал! – вспыхнул Александр.

– Да молчи уж! – махнул на него рукой Голованов. – Хотел бы я, чтобы ты так за Тамару стоял, как за эту свою, избранницу... Кстати, еще узнаешь, чего она стоит на самом деле. Попомни мое слово. Я потому тебя и выбрал, знаю, что так и будет. Если будет. Зря ты так. Думаю, ты сам себя сейчас не понимаешь. Но дело твое. Как говорится, вольному – воля, а дураку – рай.

– Спасенному – рай.

– Ну, ты-то не спасенный, ты дурак. – Генерал снова замолчал, какое-то время, смотря перед собой невидящим взглядом, барабанил по столу пальцами. – Ладно, – сказал потом, – Хватит на сегодня. Запомни, я тебе никаких препятствий чинить не буду, нет. Но и помощи от меня ты тоже не жди. Как сложится твоя судьба, так и сложится, ты теперь сам за нее в ответе. Пеняй тоже на себя. А теперь, иди. Иди! Бумажку свою забери, не забудь.

Доманский вскочил, козырнув, торопливо направился к выходу. В голове крутилась невесть откуда возникшая фраза: Надо – возьми, не нужно – отдай!

– У тебя есть три дня, – бросил ему в спину генерал. – Три дня, подумать. Надумаешь, приходи, разговор продолжим.

Глава 17. Снова метедоры

17. Снова метедоры

Вспомнилось, как в детстве они с пацанами ныряли в лесной пруд, с водой такой черной, что опущенная в нее рука пропадала сразу, едва пронзив поверхность. Смола-смолой. Страшно было до чертиков, но показать свой страх никто не имел права, ведь это покрыло бы испугавшегося несмываемым позором на всю оставшуюся жизнь. А это было куда страшней предполагаемой, но невидимой опасности. Лучше нырнуть, право! И, помнится, из их компании нырнули все. Не все вынырнули, но это уже другая история.

Ощущение ужаса от предстоящего погружения в темноту здесь, в портуне, было ничуть не слабей, чем на берегу того пруда в далеком детстве. Но, как и тогда, он не должен был, не имел права показать виду, что страшится.

– Что? – спросил Лудильщик, почувствовав, что предстартовая подготовка несколько затянулась. – Проблемы? Давайте, я. Куда мы направляемся?

– Сами с усами! – процедил подполковник с видом человека, самостоятельно управляющего своей судьбой, который как никогда вознамерился стать полковником. У него еще был заготовлен вариант ответа: «Без сопливых обойдемся», но он решил оставить его про запас – для следующего раза.

Легко им, подумал он зло, всем этим аборигенам, кто оседлал портуны давным-давно. Они и забыли помнить, что такое может быть в первый раз. Вот Тянский – помнил, а эти нет. Наверное, это как с велосипедом: раз поехал – уже не разучишься никогда. Может быть. Но надо сперва проехаться самому, хотя бы пару метров, и чтоб никто не держал за седло, иначе не почувствуешь, не узнаешь. А это, как ни крутись, зависит от состояния мозга, от его готовности взять на себя ответственность.

Мозг – мозгом, но что, как у них, у местных, голова просто устроена по-другому? Что, если им способность к портунации закладывается в коробочку сразу по прибытии сюда на ПМЖ, при первичной трансформации, а у него такой способности, управлять портуной, вовсе нет? Что, если при первой же попытке забросит его прямо в Тайную кустодию, к дону Севрюге? Могут же выследить? Могут! И выловить, тоже могут. Несмотря на все предосторожности. Страхи, страхи... Хорошо, не страхи, опасения. Как их изничтожить? Есть, как всегда, лишь один верный способ – окунуться в эту бадью с головой. Есть такой способ. Ёсть!

Он закрыл глаза и сосредоточился, пытаясь вообразить пункт назначения... Так же Тянский объяснял? Надо всего лишь представить себе место, куда нужно попасть. Выпукло, стереоскопически, со всеми