Фантастика 2026-158 - Максим Арх

звуками, запахами и ощущениями. Вспомнить, куда дул ветер, как падал свет... Вот, вот, так... В голове что-то щелкнуло. Или не в голове, а рядом. Но когда он снова открыл глаза, дверь перед ним была уже распахнута.

Прыжок получился не совсем таким, как хотелось, портуна с освещенным синим фонарем и двуликим барельефом поверху оказалась почему-то на углу совсем другого дома, но он все равно узнал эту улицу. Сразу после Лабиринта Худодо привез его именно сюда. Он огляделся. Да, именно так, то самое место, та улица. Значит, им – вон туда, к светлому пятну, размытым теням и фонарям на перекрестке.

– Вы, капюшон-то накиньте на голову, – сказал Доманский Лудильщику. – А то уж больно вы приметны, с вашими окулярами. Еще узнает кто, а нам светиться ни к чему.

– Ладно. – Бог электроники безропотно поднял со спины и натянул на рыжие кудри капюшон толстовки. Опустил его низко, на самые глаза, как делают монахи. Тьму под ним разбавил зеленоватым мигающим светом работающий светодиод. – Вы бы тоже прикрылись, – критично оглядев Сан Саныча из глубины накидки, посоветовал он. – А то ваша повязка на голове в нашем сумраке слишком заметна, светится далеко, как маяк.

– Мне нечем, – ответил подполковник. – Да и для меня это не критично. Не беспокойтесь.

– Как знаете. Просто не хотелось бы, чтоб...

– Идите за мной, старайтесь не отставать, – прервал обсуждение Доманский.

– Вы можете сказать, куда мы идем? Или это секрет?

– Скоро все узнаете.

Они продвигались к освещенному перекрестку. Сан Саныч надеялся, что легко узнает проулок, в который они с шаманом тогда свернули. С этим-то проблем не будет, а вот дальше... Дальше придется надеяться на свое чутье, а еще больше – на везение. Найти дорогу и нужный дом посреди окутанной мглой и тенями Иерусалимки, задача не из легких, но другого выхода у них не было. Точней – входа. Можно было, конечно, попытаться прыгнуть ближе к резиденции шамана, но, как и сам Худодо в прошлый раз, он решил не следить возле дома. Портуна след оставляет, а вот нога на камне – нет. Никакого послесвечения.

И, да, он был уверен, что шаман не обрадуется тому, что он привел к нему Лудильщика. А что делать? Не оставлять же такого ценного кадра живодерам? Самим пригодится. Может, понадобится что-то смонтировать по-быстрому, настроить оборудование или схемку спаять. Например, ключ еще один... Да мало ли! Были бы мозги хорошие, а применение им найдется. Кстати, это же он подставил Тянского? Он. Вот, пусть теперь думает, как его оттуда вернуть. В конце концов, можно будет обменять. Обменный фонд, епта.

На перекрестке, прислонившись плечом к фонарю, в желтом конусе проливаемого сверху света, стоял усия. Незыблемо, как городовой. Форма его в такой подсветке казалась темной, почти черной, и цвета околыша на фуражке нельзя было разобрать. Шашки на боку у постового не было, зато в руках он держал резиновую дубинку с боковой рукояткой. Сан Саныч знал, что такой полицейский инструмент называется тонфа. Но это дома, а здесь, может, и вовсе никак не называется. В любом случае, лучше с ним не сталкиваться, потому что если начнет тебе ребра пересчитывать, многих в итоге не досчитаешься. Усия держал палку в правой, похлопывая по раскрытой ладони левой. Ждет кого-то, что ли? Или нервничает?

Доманский припомнил, что в прошлый раз никаких усий на улице они не встретили, зато были другие прохожие. А теперь прохожих никого, зато вот этот архангел на посту. Не просто же так он тут мается? Сан Саныч ощутил тревогу, и, вместе с ней, легкий толчок: пора! Тогда он опустил голову и спрятал, увел глаза, погасил взгляд. Ушел в себя, так ему подумалось. И тут он обрадовался, потому что неожиданно нашел определение своему методу маскировки. Уйти в себя... Так, так... Именно так!

– Эй, вы где? Куда вы пропали?! – вдруг забеспокоился Лудильщик. Он даже приостановился и принялся оглядываться по сторонам, ища вдруг исчезнувшего с его глаз Доманского. Подполковнику пришлось подхватить его под руку и силой увлечь за собой.

– Не останавливайтесь! Не привлекайте ненужного внимания! – прошипел он беспокойному спутнику. – Я здесь, и никуда не делся. А вы продолжайте идти, как ни в чем не бывало. Как будто вы один и никого рядом с вами нет.

Бог электроники нехотя, через силу подчинился, но на ходу все косил взглядом на ту сторону, где кто-то невидимый держал его за руку.

– Вы кто такой? – спросил он, наконец, кривя губы. – Дьявол?

– Не преувеличивайте! – усмехнулся Сан Саныч. – И не болтайте. Вам не следует привлекать к себе внимания, раз уж не можете стать невидимым.

По мере того, как они приближались к фонарю на перекрестке, стала заметна еще одна особенность стоявшего под ним усии. Неприятная и весьма настораживающая, надо сказать, особенность. Глаза его поочередно вспыхивали то красным, то зеленым светом, подмигивали вроде елочной гирлянды, как если бы в голове его стоял модуль управления, или шаговое реле, и постоянно переключались каналы связи. Это могло означать только одно: служитель кустодии был слугой двух господ, работал как на товарища Берию, так и на дона Севрюху. Как это было возможно, неведомо, но у Сан Саныча возникло подозрение, уж не Лудильщик ли схему разработал? С него станется. Интересно, а кому этот уся подчиняется в первую очередь? Кто из господ пользуется безусловным приоритетом? И еще, хотелось бы знать, все гвардейцы работают в дуплексном режиме, или только некоторые?

Ничего придумать Сан Саныч не успел. Усия забеспокоился, очевидно, потеряв его из виду. Он переменил позу, перестал стучать палкой и стал внимательно вглядываться в ту сторону улицы, откуда они шли, не понимая, видимо, куда мог исчезнуть подполковник, и ища его взглядом. Потом он ткнул тонфой в поравнявшегося с ним Лудильщика и приказал ему механическим голосом: – Стой здесь! А сам бросился на поиски пропажи. Надо же, говорит! – удивился Доманский. Стало очевидно, что главный объект поиска он, а никак не Лудильщик, пусть даже тот называет себя Жало. Такое себе жало, туповатое, как ни крути.

Едва усия удалился, подполковник, увлекая мастера за собой, бросился в противоположную сторону.

– Бежим! Бежим! – стимулировал он его вербально, призывами.

Они перемахнули через перекресток и понеслись вдоль по улице дальше. Тут Доманский изо всех сил старался не утратить концентрацию, чтобы не