Фантастика 2026-158 - Максим Арх

выйти из режима маскировки прежде времени. Вскоре он услышал топот бросившегося за ними вдогонку усии, но это, как ему представлялось, уже не имело значения. Слева по курсу показался искомый проулок, и они, не медля, свернули в него.

Почудилось, будто заглянули за волшебный занавес, потому что декорации сменились кардинально. Вот только была обычная городская улица, мощеная камнем, в меру прямая и освещенная – и вот уже началась Иерусалимка. Урушалимка, как говорили местные в том далеком городе на Земле. А Иерусалимка – совсем, совсем другой мир, что на Земле, что в Лимбе. Тут тоже кто-то живет, но дома будто свалены в кучу, без какого-то плана и порядка. Улица? Что вы такого говорите! Нет, пройти можно, но надо знать, как. Пройти, пробраться – какая разница! И ни в коем случае не нужно бежать, это может плохо кончиться. Не стоит бегать, если не хотите разбить свой красивый нос.

Вильнув пару раз по закоулкам, Сан Саныч перешел на шаг и, заодно уж, сбросил маскировку.

– Ох! Вы уже здесь! – выдохнул Лудильщик, замедляя шаг.

– Я всегда рядом, – успокоил его Доманский. – Не тормозите! За нами погоня!

Местность довольно круто понижалась в невидимый за предстоящими домами, окутанный клубящимся мраком дол. Как будто эта часть города была выстроена на крутом речном берегу, такое предположение возникало естественным образом. Однако наличие впереди большой воды не определялось ни на запах, ни на звук. Хотя... Кто его знает? Воздух, как и везде в Лимбонго, был напитан сыростью. Пространство укрывалось в драпировках тумана – откуда-то же он брался, этот туман?

Дома и дворы располагались уступами, такими своеобразными террасами, и улочки, если эти тропинки можно было считать улочками, так и петляли, перескакивая с уступа на уступ. И беглецы, следуя им, тоже перескакивали с террасы на террасу. В прошлый раз, следуя этой дорогой, Сан Саныч больше думал о том, как не отстать от шедшего впереди Худодо, поэтому не слишком обращал внимание на окружавший их ландшафт. Не до того было. Но теперь, оказавшись в роли ответственного за выбор пути, проводника, он, надо сказать, местностью был поражен. Неожиданно. Все думал, что же там, внизу? Если не река, то что? Уж не ад ли, прости Господи? – мелькнула внезапно мысль, и такой она показалась ему радикальной, и, в то же время, забавной, что он невольно хохотнул.

– Хех!

– Вы что это? – удивился Лудильщик его веселью.

– Да так, ерунда. Ну, что, оторвались, нет? Кажется, что...

Он оглянулся, и неожиданно для себя увидел в отдалении колыхающийся в воздухе, будто он раскачивался ветром, огонек. Что еще за..? – подумал подполковник с некоторым недоумением. Особого ветра, однако, не наблюдалось. Зато, приглядевшись, Доманский сумел различить на месте одного огонька два. Значит, он, преследователь. Чуть отстал, но след не потерял. Ищейка, вцепился...

Гораздо хуже было то, что когда Сан Саныч посмотрел вперед, куда намеревался, ускорив шаг, устремиться, он увидел там точно такой же огонек. Два огонька. Пришлось, не мешкая, сворачивать в какую-то неведомую, неразличимую в мешанине ходов подворотню.

Они пронеслись по темному коридору, наполненному сгустившимся, клубящимся сумраком и, неожиданно, запахом жареного лука. А когда, пройдя навылет неведомый подъезд, гулкий холл, доверху набитый деревянными ступенями, выскочили на другую сторону, увидели неподалеку еще один огонек. Два огонька. Три...

У Сан Саныча немного похолодело внутри. Он понял, что на них ведется охота, загонная, по всем правилам. Загонщики гонят, теснят их туда, где с ружьями наизготовку затаились охотники. Правда, они не обязаны подчиняться чужим правилами, и чужому нажиму. Но вот удастся ли им прорваться за оцепление – вопрос. Пока еще он сдаваться не собирался. Вообще не собирался сдаваться. Опасность никогда не сбивала его с толку, не заставляла торопиться необдуманно, совершать опрометчивые шаги. Напротив, она наполняла его встречной холодной и расчетливой яростью, пламя которой билось тем сильней, чем ближе подбиралась угроза. Пока этот страшный, непостижимый огонь лишь разгорался, холодя щеки, и подполковник понимал, что все только начинается. Главное противостояние еще впереди.

Однако, встречных и поперечных огоньков становилось все больше. Похоже, круг сужался. Но пока еще находились темные, без этих настырных огней, проходы, Доманский устремлялся в них, и какое-то время им удавалось ускользать. И все же, наступил момент, когда пришлось остановиться. Это был то ли пустырь, то ли площадь, самый край ее. Странное место для Иерусалимки, она ведь как раз выросла на отрицании открытых пространств. Со всех сторон их окружали огни, и световая эта петля медленно затягивалась. Черт, зло подумал Доманский, обложили. Он не позволял никому и никогда делать из себя жертву, тем более добычу, но тут, похоже, деваться было некуда. Разве что, оставалось идти на прорыв. Сам-то он, может, и прорвется, но этого точно не спасти. Загребут.

Он рывками поворачивался в ту и другую сторону, вглядывался в темноту, но повсюду натыкался на красные вампирские глаза.

И вдруг – неужели показалось? – мелькнуло, ужалило бликом, кольнуло блеском по глазам нечто синее. Приглядевшись внимательно, поводя туда-сюда головой, Сан Саныч, действительно, уловил пробивавшийся из какой-то щели синий свет. Неужели портуна? Точно! Охваченный радостным возбуждением, он схватил Лудильщика за руку и, не мешкая, увлек за собой, затащил его в ту щель и в ту, действительно оказавшуюся там, портуну.

Чудо какое, подумал он. Значит, главный, кто принимает основные решения, пока на его стороне.

Дверь закрылась. Хорошо бы и лампа над входом погасла. Может, так и происходит? Когда кабина занята? Черт его знает. Таких наблюдений в его практике еще не было.

Быстрые, суетливые, мятущиеся мысли, сколь ни были мгновенны, отвлекали от главного вопроса: куда?

Так, сосредоточься, подполковник. Если еще не расхотелось стать полковником.

Существовало лишь одно известное ему место, где он мог быть в относительной, но все же безопасности. Беда, что Сэдера не надо бы туда приводить... Совсем не надо. Потому что в следующий раз он сможет прийти туда сам, непрошенным. И, что стократ хуже, привести кого-то еще. Вот как он сам сейчас собирался поступить.

Вдруг он задохнулся от ужаса: а что, если это именно то, чего от него добивались загонщики? Что, если там уже ждут? Да нет! – тут же отмахнулся. Ерунда! Если б знали, куда он направляется, там бы и поджидали. А, может, и поджидают – снаружи. Ну и пусть! Ему, будь что, нужно к Сержу. А, значит, он там будет.

Он быстро снял куртку и накинул