Изгой - Герман Иванович Романов

в пещере, так понесло в обитель. Забыл я присказку, что любопытство кошку сгубило. Вот и сижу здесь, радуюсь грязной, тепловатой водице, а мог бы пить из фляги родниковую, холодную и чистую, как слеза. Да уж, человеческая глупость оплачивается по самому дорогому прейскуранту теми, кто её живёт. Одно утешает: таких идиотов, как я, немало. Вон, целая очередь за телегами в неволю пошла. И я теперь пойду вместе с ними. О будущем подумать страшно: продадут злому хозяину, хотя бы тому татарину, и будут меня приохочивать к содомии. И стану я Гюльчатай и буду радостно вопить: „Господин меня назначил любимой женой!” – тьфу, что за мерзость лезет сейчас в голову! – Нет уж, горло ему перегрызу в таком случае, только более удобного момента дождусь. Сейчас нужно хитрить и лицемерить, пусть думают, что я смирился с рабской долей. Да и делать больше нечего: любую непокорность они плетьми подавляют, а лишний удар по моему истерзанному телу может стать для меня фатальным».

Юрий невольно застонал, представляя, как его будут снова избивать. Такого категорически не хотелось. Искоса посмотрел на татар: те занимались с лошадьми, что-то скребли, пересёдлывали. Дюжина коней, а он своими ножками десятки вёрст отмерил, причём босыми. И дальше придётся идти своим ходом – рабам катание не положено.

А в голову снова полезли мрачные мысли. Тут поневоле задумаешься о смысле бытия и о своём месте, которое ты в нём занимаешь. И тут сам себя не обманешь, всё как на ладони.

«Я самый бесполезный в этом времени человек!

Ты сам посуди, Юрий Львович: школу ты еле окончил, с трудом экзамены сдал. Образования у тебя, по сути, нет стоящего – учиться дальше не пошёл, а работал слесарем на заводе. А из тебя работник аховый, сам прекрасно знаешь. Любой здешний ремесленник сто очков вперёд даст, а то и больше, потому что нет ещё станков, которые ты бы смог наладить. А что там ещё из предметов?

История?!

Даже не смешно. Из гетманов только Богдана знаю, а вот когда он правил или ещё будет править, не знаю. А про царей всяких вообще ничего не помню. И на хрена нам эти цари были нужны? Летописи никогда не читал, даже с бодуна. Грамоты от пращура попробовал разобрать, ни хрена толком не понял: княжий стол „воединый”, „венец королевский держати” – на свадьбе что ли?! Какая-то „вислая печать хрисовула”, хрен пойми, что это за материал такой, „на оную наложенная”.

Бред какой-то!

Надо было эту грёбаную историю учить, но до неё тогда руки не дошли, а сейчас поздно. Я в первый год „незалежности” на свет появился, когда Союз на куски распался. В то время историю писали все кому не лень, учебники твердили противоположное, не зря старая учительница за голову хваталась. Вышло, что историю сотворили в Киеве свою, в Москве свою, во Львове там вообще „родина укров”!

И всё – я бесполезное существо для этого грёбаного мира, чтоб он провалился и сгинул!

На коне держусь как собака на заборе. В машинах разбираюсь – но их тут нет – вон стоят лошадки. Да, я служил два года, потом год АТО – но я там танка „сепаров” ни разу не видел, чтоб из своего РПГ в него запулить. А здесь нет ни гранатомётов, ни бронетехники, ни оружия современного, в котором разбираюсь чуток – надо ведь знать, чем торгуешь.

Да где его тут взять прикажете?!

Здесь из самопалов палят, а я ими только в детстве баловался. Порох бездымный не сделаю, патронный капсюль тоже, ибо не знаю, как нитроцеллюлозу с гремучей ртутью сварганить. Вот стрелять из здешних фузей, пищалей, аркебуз и мушкетов смог бы легко, невелика наука – достаточно примитивное оружие. Да и тюнинг им провести, видел в музее эти бандуры – смотреть без слёз жалко. Пулю Нейслера и Минье отлить не проблема, над ружейным замком поколдовать можно. Пороховые мины смогу соорудить при случае, рвануть что-нибудь, тот же мост – правильно рассчитать нужно, порох слабоват для взрывчатки, далеко не тротил.

Только в наёмники мне и осталось подаваться – землю пахать и за скотом ухаживать не умею. Саблей орудовать можно научиться, как и кинжалом – раньше у меня просто насчёт „холодняка” голова не болела, да и зачем, когда ствол под рукою. Так что только в инфантерию регулярную подаваться и снова в строю шагать.

Можно и в незаконное вооружённое бандформирование податься, туда, где „огнестрел” есть. Хм, а ведь странный термин – если незаконное, то значит, есть вполне законная банда, вооружённая до зубов. Не иначе, как государственная структура какая, а то сама и власть. Вроде этих татар – они не войско, а именно банда, причём с такой сталкиваться крайне опасно. Даже казаки в крепости не смогли от них отбиться. Так что хрен сбежишь от этих бандитов, в любой момент убить могут».

Юрий тяжело вздохнул – такая вот у него печальная судьба стала, в которой положение аховое, статус самый «подлый» – чисто рабский, и почти никаких перспектив…

Апокриф 2

Луцк, 2 апреля 1340 года

Князь Владимирский, Луцкий и всей земли Волынской Владимир Львович

– Княже, беда! Король Казимир с полками Галич занял!

– Как такое случилось?!

Владимир Львович от страшного известия чуть не подскочил с кресла, но тысяцкому Роману Гнездо поверил сразу. Доверенный человек «короля всея Руси» Льва II Юрьевича, он и ему, сыну, служил преданно. Жаль только, что сил за ним, с того самого рокового дня 1323 года, когда в битве с литовцами у реки Ирпень погибли отец и дядя, у него не осталось – в жестокой сече полегла вся галицко-волынская дружина.

Он не прокняжил в Галиче и года. Боярский совет по наущению тысяцкого Дмитрия Дятьку призвал на княжеский стол сына мазовецкого князя, по имени Болеслав, что был ему двоюродным братом – его мать приходилась отцу Владимира родной сестрой. Так что впервые княжеский стол перешёл к правителю по женской линии, и на то были веские причины.

Мазовецкие князья считались в Польше одними из самых сильных, и галичские бояре рассчитывали, что с помощью поляков сумеют отстоять Волынь от притязаний Великого князя Литовского и Русского Гедемина. Под их давлением Владимир Львович, не желая кровавой междоусобицы, удалился в Луцк, но при этом не отрёкся от королевского и княжеского «стола», в результате чего сохранил номинальную власть.

Отпрыск мазовецкого князя Тройдена вскоре прибыл в Галич. Он принял православие